Мичман коротко кивает:

— Надеюсь.

— В таком случае я вам тоже доверяю. Что за разведданные?

Выслушав Дельтуру, Акбар чувствует, как у него вдруг пересыхает кожа, хотя на корабле поддерживается высокая влажность — все-таки это корабль мон-каламари. Его не оставляет ощущение новой опасности, надвигающейся словно невидимая тень.

— Вы уверены?

— Нет. В том регионе нет известных нам шпионов.

— Я уже немолод, — вдруг говорит Акбар, глядя в никуда. — Как думаете, почему я размахиваю тут кар-шаком и занимаюсь котасом? Потому что хочу быть в форме. Сохранить силу и гибкость. И превосходить врагов. Знаю, однажды я окажусь слабее их — так же, как мы едва не оказались слабее над Эндором. Мы слишком поторопились — и могли потерять все.

На мгновение наступает тишина. Слышится лишь тяжелое дыхание адмирала.

— Сэр…

— Да-да. Пошлите разведчиков на каждую из тех планет, но на Акиву направьте двоих. Нужно все проверить, прежде чем предпринимать какие-то шаги.

— Так точно, сэр. — Дельтура отдает честь.

Мичман уходит, и Акбар снова остается один, внезапно ощутив на плечах вес всей Галактики. Естественно, это лишь иллюзия — он вовсе не знаменосец Новой Республики, и от него зависит не так уж и многое. Но чувство тяжести не исчезает.

А вместе с ним приходит тревожная мысль: информатор внутри Империи, сам назвавшийся Оператором, пока что ни разу их не подвел. Он оказал им неоценимую помощь, точно указав уязвимые имперские пути и конвои, а также представив список губернаторов и других галактических лидеров, которые, вероятно, с радостью бы предали Империю.

Так почему же Акбар не может избавиться от ощущения, что им уготована очередная ловушка?

Часть вторая

Глава двенадцатая

— У нас проблема.

Кто-то будит Теммина, встряхнув за плечо. Судорожно вздохнув, он садится в кровати, которая стоит в нише на втором этаже их дома. Снаружи оглушительно грохочет гром, похожий на канонаду космического боя, — вспышки молний напоминают выстрелы. Это маусим, как по-старинному называют на Акиве ежегодную грозу, возвещающую о начале сезона дождей. Над городом сгущаются черные тучи, словно затягивая его в силки. Гроза-маусим может длиться много дней, даже недель. Проливные дожди затапливают город, из-за сильного ветра прекращается любое движение.

Теммин шмыгает носом и потирает глаза. Перед ним его отец, который наклоняется и целует сына в лоб.

— Папа… что… что такое?

Со стороны двери доносится голос матери:

— Брентин, что случилось?

— Прости, — отвечает отец. — Я…

Внизу раздается стук в дверь.

Затем — очередной раскат грома.

Брентин крепко прижимает к себе сына.

— Теммин, позаботься о матери. Обещай мне.

Ребенок сонно моргает.

— Ты о чем, пап?

Мама уже стоит возле кровати, вспышки молний освещают ее полное тревоги лицо. Внизу снова стучат. Наконец кто-то теряет терпение и начинает выламывать дверь. Мама вскрикивает.

— Обещай мне, — повторяет Брентин.

— Я… обещаю…

Отец обнимает Теммина в последний раз.

— Норра, помоги мне… — Он спешит к закрытому металлическими ставнями-жалюзи окну. Ставни предназначены для защиты от грозы — если ветер разобьет стекло, перекладины жалюзи захлопнутся, полностью изолируя окно. Оба поворачивают рычаги, удерживающие ставни на раме.

— Брентин, что происходит? — спрашивает мама.