— Вовсе нет, — с улыбкой отвечает он. — Никаких проблем. Всего лишь вежливая просьба, если вы не против. Могу ли я воззвать… — Какое слово удовлетворит этого самодовольного бандита? Что может пощекотать самолюбие салластанина, наверняка столь же раздутое, как труп шаака на жарком солнце? — К вашей безграничной милости, к вашей многогранной мудрости, к вашему бесконечному могуществу?

Сурат чмокает губами:

— А ты весьма красноречив, да и манеры тебе не чужды. Мне это нравится, пусть даже твой кривой человеческий нос полон экскрементов. Что ж, обращайся. Только быстро.

«Уходи, — мелькает в голове у Синджира. — Это совершенно тебя не касается. Она — никто. Ты с ней даже не знаком! Вы виделись лишь одно мгновение, и ваша встреча ничего не значила. Беги, у тебя это хорошо получается».

Но та женщина? Она наблюдает за ним, и, возможно, ему это только кажется, но… неужели и она его узнала?

Словно в подтверждение его мыслей, она едва заметно кивает.

— Та женщина — ваша? — спрашивает Синджир у Сурата. — На продажу?

— Да, — отвечает Сурат, удивленно выпятив губы.

— Тогда я ее покупаю. Я хорошо заплачу, и…

— Товар такого качества, — прерывает его гангстер, — продается только на аукционе. Чтобы получить максимальную прибыль и дать шанс всем заинтересованным покупателям.

— Заплачу сверху, чтобы лишить их шансов.

— Не важно. — Сурат поднимает руку. — В данном случае аукциона не будет. У нас уже есть покупатель. Разве что ты считаешь, будто можешь сравниться с безграничной казной Галактической Империи?

Сердце Синджира проваливается в пятки, словно камень в болотную трясину. Но он ничем не выдает страха и разочарования, лишь хлопает в ладоши и широко улыбается.

— Значит, тут какое-то недоразумение — кто-то кого-то не так понял. Видите ли, я сам — представитель Галактической Империи, офицер службы безопасности Синджир Рат-Велус, до этого служивший на имперской базе на Эндоре, а теперь здесь, на Акиве, с… дипломатической миссией. Вам не сообщили о моем прибытии? Мы же всегда были вместе, до того как те свиньи-повстанцы взорвали нашу любимую игрушку. Прошу прощения, но я…

— Я еще не известил Империю о своей добыче, — перебивает Сурат.

— Что? Не понимаю.

— Они не знают, что она у меня. — Гангстер показывает на женщину. — Может, у тебя есть знакомый джедай, который предсказал мое появление? Или ты сам, офицер службы безопасности Синджир Рат-Велус, обладаешь даром предвидения?

— Что ж, я весьма одаренный.

— А может, ты повстанец. Или просто мошенник. Какая, собственно, разница?

Сглотнув, Синджир выдавливает улыбку:

— Уверяю вас…

Сурат хмуро смотрит на него.

— Убить его! — рявкает гангстер.

Приспешники Сурата открывают огонь.

* * *

— У нас проблема, адмирал, — сообщает Адея Райт.

Слоун идет по коридору дворца, стены которого увешаны портретами сатрапов прошлого в золоченых рамах: мясистое, с отвисшими щеками лицо сатрапа Монго Хинго; желтая болезненная физиономия сатрапа Тина Витрафиспа; щеголеватый портрет молодого сатрапа Каде Хинго, юного правителя, который слишком рано умер (письменная история утверждает, что от рук убийцы, хотя устное предание гласит, что от венерического заболевания).

— Что за проблема? — остановившись, спрашивает Слоун. — Позволь напомнить, что я направляюсь на встречу, которая либо укрепит, либо сломает хребет Империи и Галактики, которой она изо всех сил пытается править.