— Брентин, что происходит? — спрашивает мама.

— Они пришли за мной. Не за тобой. За мной.

Голоса. Треск коммуникатора. Шаги. Внезапно в комнате появляются двое штурмовиков в белой броне и имперский офицер в черной форме. Все что-то кричат, нацелив на отца бластеры. Брентин говорит, что пойдет сам. Тем-мин плачет. Мама встает между штурмовиками и отцом, подняв руки. Один из них бьет ее прикладом по голове.

Вскрикнув, она падает. Отец бросается на них, называя чудовищами, и колотит кулаками по шлему штурмовика…

Выстрел из бластера. Отец с криком валится на пол. Его тащат за дверь. Мама ползет за ними на четвереньках. Офицер в черном нагибается и сует ей под нос инфопланшет.

— Ордер на арест Бредятина Лора Уэксли. Повстанческой мрази.

Она вцепляется в сапог офицера, но он тут же ее стряхивает.

Теммин бросается к матери, которая плачет, скорчившись на полу. Горе и страх внезапно сменяются приступом гнева. Вскочив, Теммин бежит вниз. Отца уже выволокли под дождь и тащат дальше, разбрызгивая сапогами воду. Мальчик выскакивает под потоки дождя. Все вокруг кажется каким-то кошмаром, будто треснуло само небо, извергнув из себя все мировое зло. Но все это происходит на самом деле.

Теммин кричит, чтобы они остановились. Офицер со смехом оборачивается. Двое штурмовиков швыряют отца в заднюю часть бала-бала, маленького спидера, на которых обычно ездят по узким улицам Мирры.

Офицер достает оружие.

— Перестаньте, — говорит Теммин, голос которого сейчас больше похож на стон раненого зверя. — Пожалуйста.

Офицер направляет на него бластер.

— Не путайся под ногами, парень. Твой отец преступник. Пусть свершится справедливость.

— Это не справедливость!

— Еще шаг, и узнаешь, что такое справедливость.

Теммин делает шаг…

Но его тут же хватают за пояс и поднимают в воздух чьи-то руки. Он кричит и отбивается.

— Теммин, не надо, — раздается над ухом шепот матери. — Вернись в дом. Вернись в дом!

— Убью! — кричит он, хотя даже не знает кому. — Обещаю, убью!

* * *

— У нас проблема, — шепчет мать на ухо Теммину.

— Что такое? — бормочет он пересохшими губами, чувствуя во рту мерзкий привкус.

— Тихо, — предупреждает она. — Мы в опасности.

Теммин делает глубокий вдох, пытаясь сориентироваться. Грузовой отсек. Маленький корабль кореллианской модели, возможно фрахтовик. Они прячутся за штабелем угольно-черных ящиков, которые стоят на поддоне — судя по всему, на магнитной подушке, хотя сейчас она выключена и поддон лежит на металлическом полу.

И тут юноша замечает тело.

Мертвец лежит на боку, половина его лица покрыта шрамами от старых ожогов. Взгляд пуст и безжизнен.

Слева — люк, в который могли бы пройти три таких ящика разом. Справа еще один, запертый, — вероятно, он ведет в оставшуюся часть корабля. К койке, месту стрелка, кабине, освежителю.

Из-за люка доносятся искаженные динамиками шлемов голоса.

— Штурмовики, — тихо говорит он.

Теммин пытается вспомнить, что произошло и как он вообще здесь оказался. Сперва мысли путаются и ускользают, словно облака на ветру, но постепенно к нему возвращается память. Он был в катакомбах, недалеко от входа, только что поругавшись с матерью, и уже собрался вернуться назад, когда…

Она воткнула что-то ему в шею.

Мать начинает говорить, но он шепотом прерывает ее:

— Это ты меня сюда притащила!

— У меня не было другого выхода, — отвечает она с тревогой во взгляде.