Стало быть, полиция тоже следит за девчонкой, надеясь выйти на Осборна. Когда она неожиданно сбежала с дежурства, ей сразу сели на «хвост». Надо было это предвидеть.

Один из полицейских поднес ко рту микрофон. Очевидно, запрашивал инструкций у начальства. Овен ехидно улыбнулся – он тоже был в курсе интимной жизни премьер‑министра. Организация давно об этом знала, с первого же вступления Франсуа Кристиана в высокую должность. Вряд ли полицейским разрешат проследовать за любовницей премьер‑министра внутрь дома. Или останутся торчать на улице, или дождутся приезда начальства. Так или иначе, времени хватит.

Он быстро прошел на кухню, и сразу вслед за этим открылась входная дверь. В гостиной зажегся свет, раздались голоса. Говорили двое. Слов было не слышно, но голоса он узнал: Моннере и швейцар.

Послышался звук приближающихся шагов. Овен отступил в буфетную и вынул из‑за пояса «вальтер».

Вера и Филлип вошли, зажегся свет. Они направились к двери, ведущей из кухни на черную лестницу.

Вдруг Вера остановилась.

– В чем дело, мадемуазель? – спросил швейцар.

– Я дура, Филипп. Полиция меня перехитрила. Они нашли пузырек и передали тебе, правильно рассчитав, что ты позвонишь мне и я тут же примчусь. Они уверены, что я знаю, где прячется Пол. Послали рослого инспектора, чтобы я приняла его за убийцу, напугалась и вывела их на Пола.

– Вряд ли, – покачал головой Филипп. – Никто не видел длинного вблизи, даже месье Осборн. Да и не похож был этот тип на полицейского.

– А ты что, всех парижских полицейских знаешь? Не думаю.

– Мадемуазель, а если это все‑таки был убийца?

Овен услышал, что шаги удаляются. Свет в кухне погас.

– Надо бы сообщить об этом месье Кристиану, – сказал Филипп, когда они вошли в гостиную.

– Нет, – твердо ответила Вера.

Никто кроме Осборна еще не знал, что с Франсуа покончено. Надо будет подумать, как лучше подать эту весть тем, кто в курсе ее личной жизни. Ведь речь идет о престиже Франсуа, а его, наряду с еще двумя кандидатами, прочат в президенты. И так уже на каждого из них политические противники льют ушаты помоев. Тем более ни к чему ему скандальная история с убийством, в которой замешана его любовница. Она слишком уважает Франсуа, чтобы так его подвести.

– Подожди здесь.

Вера одна зашла в спальню.

Филипп смотрел ей вслед. Он твердо знал свое задание: помогать мадемуазель, а если понадобится, защищать ее. Ну, может быть, не ценой собственной жизни, но всеми доступными средствами. Согласно инструкции, в случае чего он должен был немедленно позвонить господину премьер‑министру по личному телефону.

– Филипп, иди сюда, – раздался ее голос из темноты.

Она стояла у окна.

– Вот, полюбуйся.

Внизу, у тротуара, стоял «пежо» с потушенными фарами. Свет уличных фонарей позволял разглядеть на переднем сиденье два силуэта.

– Иди на свое рабочее место и веди себя так, будто ничего не произошло. Через несколько минут вызовешь для меня такси – до больницы. Если полиция будет задавать вопросы, скажешь, что я заезжала ненадолго, потому что неважно себя почувствовала. Потом мне стало лучше, и я вернулась на работу.

– Хорошо, мадемуазель.

Овен увидел, что швейцар направляется по коридору в его сторону, и молниеносно выхватил «вальтер». Однако, не доходя до кухни, Филипп свернул в прихожую. Щелкнула дверь, и стало тихо.

Итак, девчонка осталась в квартире одна.