– Вера, Франсуа не высказывал подозрений, что его жизни угрожает опасность, если он не уйдет?

– Мне он об этом не говорил…

Осборн почувствовал, что у Веры были те же подозрения, что и у него. Она постоянно думала об этом.

Франсуа Кристиан спрятал ее на ферме под охраной трех агентов тайной полиции – разве это не подтверждает, что происходящее как‑то связано с французской политикой? Возможно, Франсуа опасался, что Веру попытаются использовать, чтобы оказать на него дополнительное давление. А может, он спрятал ее, потому что теперь она связана через Осборна и Маквея с делом Лебрюна и его брата?

– Вера, – сказал Осборн, – плевать я хотел, подслушивают нас или нет. Слушай меня внимательно. Что именно говорил Франсуа о связи между моей историей, Альбертом Мерримэном и политикой Франции?

– Не помню… не могу сказать точно… – Вера посмотрела на глиняного ослика, повертела его в руках, а потом осторожно поставила на место. – Помню, бабушка рассказывала мне, как жилось во Франции во время Второй мировой войны. Когда нацисты вошли в Париж, – тихо добавила она. – Город ни на минуту не покидал страх. Людей хватали безо всяких объяснений и уводили навсегда. Сосед доносил на соседа, брат на брата… Повсюду – вооруженные люди. Пол… – она заколебалась, и он понял, что Вера перепугана до смерти, – я чувствую, как эти тени нависают над миром снова…

Осборн услышал за своей спиной шум. Он резко повернулся к двери. Перед кабинкой стояли Маквей и Нобл. Маквей рванул на себя дверь.

– Вешайте трубку, – рявкнул он. – Сейчас же!

Глава 84

Осборн хотел сказать Вере еще что‑то, но Маквей нажал на рычаг и разъединил их. Спустя несколько секунд через бар они вышли из отеля на маленькую улочку.

– Девушка? – процедил сквозь зубы Маквей, открывая перед ним дверцу неприметного «ровера», ожидавшего на углу. – Вера Моннере, не так ли?

– Да, – отрезал Осборн. Маквей вторгался в его личную жизнь, и это ему очень не нравилось.

– Она под присмотром парижской полиции?

– Нет. Секретной службы.

Дверцы захлопнулись, и шофер Нобла тронул машину. «Ровер» сделал круг по Пиккадилли и свернул к Трафальгарскому скверу.

– Номер прослушивался? – ровно произнес Маквей, покосившись на нацарапанные на руке Осборна цифры.

– Чего вы добиваетесь? – Осборн втянул руку под рукав.

– Надеюсь, вы не подписали смертный приговор Вере Моннере.

Нобл повернулся к ним с переднего сиденья:

– Как вы узнали номер?

Осборн посмотрел в окно.

– Какая разница?

– Вы спрашивали, где телефон, или знали заранее?

– Телефоны в вестибюле были заняты. Я спросил, есть ли где еще.

– И вам ответили.

– Ну разумеется.

– Кто‑нибудь видел, как вы зашли в кабину?

Маквей внимательно слушал, не вмешиваясь.

– Нет, – быстро ответил Осборн и тут же вспомнил. – Негритянка уборщица, она чистила ковер в коридоре пылесосом.

– Разговор по телефону‑автомату вычислить не сложно, – сказал Нобл.

– В особенности если вы точно знаете, с какого звонили аппарата. Дать пятьдесят фунтов нужному человеку – и вам назовут номер, с которым произведено соединение, город, улицу, полный адрес и меню последнего обеда. В течение нескольких минут.

Осборн сидел молча, глядя на проносившиеся мимо лондонские улицы, сияющие ночными огнями. Ему неприятно было это слушать, но, к сожалению, Нобл совершенно прав.