– Danke, – сказал Реммер, и лейтенант Кирш и Шнайдер вышли из комнаты.

С глухим шипением включилось отопление. Маквей внимательно изучил сначала одну фотографию, потом вторую, запоминая внешность мужчины и женщины, изображенных на них, потом протянул снимки Ноблу и отошел к окну. Он пытался поставить себя на место Джоанны Марш. О чем она думала, стоя у окна? Что она знает о происходящем? И что могла бы рассказать им, если бы им до нее удалось добраться?

Либаргер – тут Маквей согласился с Осборном – это ключ ко всему. Самое удивительное, что, хотя им удалось получить фотографию женщины, сопровождавшей Либаргера, и установить ее личность с помощью организации, охватывающей своей сетью полмира, в их распоряжении был один‑единственный снимок самого Либаргера, который прислал им Бад‑Годесберг – крошечная черно‑белая паспортная фотография четырехлетней давности. Все. Никаких других фотографий не имелось… В это трудно было поверить. Такая значительная фигура, как Либаргер, должна была бы быть объектом постоянного внимания прессы. Его фотографии должны были пестреть в газетах, в журналах, в разных специальных изданиях, альбомах. И тем не менее факт остается фактом – никаких других фотографий Либаргера не существует. Просто необъяснимо! Подарком судьбы для них были бы отпечатки пальцев Либаргера, но, судя по истории с фотографиями, искать их в архивах было бессмысленно. Определенно, Элтон Либаргер был одним из самых засекреченных, самых охраняемых людей в цивилизованном мире.

Маквей посмотрел на часы. 4.27.

Оставалось немногим более получаса до их встречи с Шоллом. И единственная возможная зацепка – Салеттл, точнее, если Маквей успеет встретиться с Салеттлом и получить от него какую‑нибудь информацию до начала встречи с Шоллом. Возможно, им могла бы помочь Каролина Хеннигер. Кто знает? Но Салеттл наверняка в силах пролить свет на загадочную личность Либаргера, независимо от того, замешан ли сам Салеттл в историю с безголовыми трупами или нет.

В последние часы события развивались так стремительно и так драматически, что добраться до Салеттла Маквей уже не надеялся. Стало быть, к Шоллу они явятся с тем, чем располагают, то есть с пустыми руками.

Внезапно ему захотелось позвонить Джоанне Марш и попытаться выведать у нее хоть что‑нибудь, пока она не повесит трубку или это не сделают за нее. Пусть это плохая идея, все равно большего они сделать не могут. Маквей уже открыл было рот, чтобы спросить у Реммера номер телефона дома на Гаупт‑штрассе, как вдруг зазвонил один из двух «чистых» телефонов, стоявших около Реммера.

Реммер посмотрел на Маквея и снял трубку.

– Каду. Соединение через офис Нобла в Лондоне, – сказал он.

Жестом указав Ноблу, чтобы тот подошел к параллельному аппарату, Маквей взял трубку у Реммера и, прикрыв микрофон рукой, сказал:

– Пусть зафиксируют, откуда он звонит.

Реммер кивнул и вышел в другую комнату, чтобы дать необходимые распоряжения.

– Каду, у телефона Маквей. Нобл у параллельного. Где ты?

– В маленькой бакалейной лавке, северная окраина города. – Каду не очень хорошо знал английский язык и говорил отрывистыми, короткими фразами. Маквею показалось, что у него усталый голос и что он чем‑то напуган, говорил он очень тихо, почти вполголоса.

– Класс и Хальдер – «кроты» в Интерполе. Их наняли, чтобы убить Мерримэна, Лебрюна и его брата в Лионе.

– На кого они работали? – Маквей спрашивал требовательно, резко, пытаясь угадать, на чьей стороне сам Каду.