В вагоне, кроме них, ехало не больше шести пассажиров; в предыдущем поезде – тоже. Электровоз с зубчатыми колесами толкал этот маленький состав сзади. В Вере пробуждалась активность, и фон Хольдену это очень не нравилось. Потрясение, пережитое ею в Берлине и усилившееся после событий во Франкфурте, мало‑помалу проходило, и она начинала обдумывать ситуацию, анализировать ее, сопоставлять факты и в чем‑то, возможно, сомневаться. Фон Хольден понимал, что должен рассеять сомнения Веры, чтобы сохранить ее доверие.

– Думаю, – улыбнулся он, – можно назвать вам конечный пункт нашего путешествия. Это вокзал Юнгфрауйох. Его еще называют макушкой Европы. Вы можете отправить открытку с самой высокогорной почты континента.

– И там – Пол?

– Да. И там будут храниться эти документы. В надежных руках.

– Что будет со мной, когда мы приедем туда?

– Этого я не могу сказать. Моя миссия – доставить вас и документы целыми и невредимыми, после чего, – он снова улыбнулся, – надеюсь, я смогу вернуться домой.

Внезапно поезд нырнул в туннель. Стало сумрачно; вагон освещали только электрические лампочки.

– Еще двадцать минут, – произнес фон Хольден, и Вера, расслабившись, откинулась на сиденье. На время она успокоилась, думал фон Хольден. На станции Юнгфрауйох они выйдут из поезда вместе с другими пассажирами, немедленно отправятся на метеостанцию и спустятся в ее недра, где их не сможет отыскать ни одна живая душа. А там уже будет совершенно неважно, что подумает или сделает Вера.

Поезд резко замедлил ход, и они подъехали к Эйгерванду – вокзальчику, вырубленному в скальном туннеле на северном склоне Эйгера. Поезд перешел на запасной путь и остановился, освобождая главный для встречного состава. Машинист открыл двери и предложил всем выйти – полюбоваться пейзажем и сделать фотографии.

– Идемте, – улыбнулся фон Хольден и встал. – Сейчас мы с вами – просто туристы, как и все остальные. Давайте‑ка расслабимся и отдохнем.

Они пересекли платформу и вошли в один из нескольких коротких скальных туннелей. В туннеле были вырублены огромные окна; из них открывался вид на залитую солнцем долину, на Кляйне‑Шайдегг, Гриндельвальде и Интерлакен. Фон Хольден видел этот пейзаж неоднократно, но всякий раз у него сильнее прежнего захватывало дух, как если бы весь мир лежал у его ног. Машинист подал сигнал, и пассажиры поспешили к поезду.

Именно в этот момент фон Хольден увидел далеко внизу состав, подползающий к Кляйне‑Шайдегг. У него внезапно перехватило дыхание, сердце отчаянно заколотилось, перед глазами зазмеились ало‑зеленые полосы…

– Что с вами? – спросила Вера.

Фон Хольден покачнулся, затем глубоко вдохнул и расправил плечи, отгоняя от себя кошмарные видения.

– Спасибо, ничего. – Он взял ее под руку и повел к поезду. – Должно быть, боязнь высоты.

Фон Хольден лгал. При чем тут высота и усталость? Его приступ вызван другой причиной – предвестием. Оно означало только одно: в том поезде едет Осборн.

Глава 142

Поезд уже вышел из Кляйне‑Шайдегга и по длинному склону поднимался к Эйгеру, а на душе у Осборна становилось все тяжелее. Крашеная блондинка – ее звали Конни, и она была дважды разведена – все время пыталась разговорить Осборна. В конце концов он не выдержал, извинился и перешел в первый вагон. Он должен сосредоточиться. Через сорок минут с небольшим он будет в Юнгфрауйохе. Ему надо продумать каждый свой шаг с того момента, когда он ступит на перрон. Осборн снова почувствовал за поясом тяжесть револьвера 38‑го калибра и почему‑то вспомнил о снежных лавинах. Он знал, что выстрелы в горах иногда вызывают сокрушительные снежные обвалы.