Изменить размер шрифта - +

Мэтро не обратил внимания на его вопрос.

– Почему вы это сделали?

– Почему?

Осборн недоумевающе смотрел на инспектора. Да ведь не было дня, чтобы он не слышал того звука, с которым нож вонзился в живот отца. Ни одного дня, чтобы Пол не помнил, как прерывисто дышал отец, и не видел ужаса в его глазах, как бы спрашивающих: «Что случилось?» и уже знающих, что именно. Не видел, как под отцом подогнулись колени и он медленно сполз на тротуар. Не слышал истошного крика какого‑то прохожего. Не видел, как отец, понимая, что умирает, тянулся к мальчику, без слов прося сына взять его за руку, чтобы тому не было так страшно. Без слов говоря, что очень его любит.

– Да. – Мэтро наклонился к столу и затушил сигарету в пепельнице. – Почему вы это сделали?

Осборн выпрямился и снова стал повторять придуманную им ложь.

– Я прилетел из Лондона в аэропорт Шарля де Голля. – Следовало быть осторожным и не допускать расхождений с тем, что он говорил раньше. – Этот человек набросился на меня в мужском туалете и попытался отнять бумажник.

– Вы кажетесь достаточно крепким. Он что, был таким сильным?

– Не особенно. Он просто хотел отнять бумажник.

– Отнял?

– Нет, он убежал.

– Вы сообщили в службу безопасности аэропорта?

– Нет.

– Почему?

– Он ничего не украл, а я во французском не силен, как вы могли заметить.

Мэтро закурил новую сигарету и бросил спичку в пепельницу.

– И потом, совершенно случайно, вы увидели того человека в кафе, куда зашли выпить?

– Да.

– Что вы собирались делать дальше? Сдать его в полицию?

– По правде сказать, инспектор, я не знаю, что собирался делать дальше. Я просто схватил его как сумасшедший. Совсем потерял голову.

Осборн встал и отвернулся от Мэтро, который записывал его показания. А что он мог ему сказать? Что человек, которого Пол преследовал, зарезал ножом его отца в Бостоне, штат Массачусетс, Соединенные Штаты Америки, во вторник 12 апреля в 1966 году? Что Пол видел убийцу собственными глазами и больше никогда не встречал до сегодняшнего вечера? Что бостонская полиция с огромным сочувствием выслушала душераздирающий рассказ мальчика и потом несколько лет пыталась найти убийцу, пока наконец не признала, что бессильна? Разумеется, следствие велось по всем правилам. Место происшествия было тщательно исследовано, были проведены экспертизы, сделано вскрытие, допрошены свидетели. Но мальчик никогда раньше не видел того человека, а вдова не смогла определить его по описанию сына; отпечатков пальцев на орудии убийства не оказалось, это был самый обыкновенный нож из супермаркета. Полиция могла опираться лишь на показания двух других свидетелей. Кэтрин Барнс – продавщицы средних лет и Лероя Грина – хранителя Бостонской публичной библиотеки. Они проходили по улице во время нападения и оба рассказывали примерно то же, что и мальчик. Итак, к концу расследования полиция знала ровно столько, сколько и вначале. То есть ничего. В конце концов Кевин О'Нейл, напористый молодой детектив по расследованию убийств, который с самого начала вел это дело и по‑настоящему подружился с Полом, был убит преступником, против которого давал показания в суде. Так дело Джорджа Осборна превратилось в обычное нераскрытое убийство, которое засунули подальше в кучу других повисших дел. А сейчас, тридцать лет спустя, Кэтрин Барнс было за восемьдесят, она находилась в доме для престарелых в штате Мэн и совершенно выжила из ума; Лерой Грин умер. Так что фактически Пол являлся единственным свидетелем. А любой прокурор, решивший в деле почти тридцатилетней давности потребовать от суда присяжных обвинительного приговора, опираясь лишь на показания сына жертвы, которому тогда было десять лет и который видел подозреваемого почти мельком, какие‑нибудь две‑три секунды, – так вот, такой прокурор должен быть просто психом.

Быстрый переход
Мы в Instagram