– Говори правду, сволочь!

Канарак кашлял и задыхался. Почему Осборн не верит? Лучше убил бы, только как‑нибудь по‑людски, а не так.

– Я… – захрипел он, – …убил троих… Кроме твоего отца… В Вайоминге, в Нью‑Джерси, в Калифорнии… Один и тот же заказчик… Потом его люди хотели убрать меня…

– Что за заказчик? Чушь какая‑то!

– Ты все равно не поверишь…

Канарак выплюнул речную воду.

Сена несла мимо свои воды, лил дождь, на землю спустилась тьма. Осборн схватил Канарака за воротник и сунул ему под нос иглу.

– А ты все‑таки попробуй, скажи.

Канарак помотал головой.

– Говори! – заорал Осборн и снова окунул убийцу с головой. Потом рванул рукав его комбинезона и приставил шприц к плечу.

– Правду, – потребовал он.

– Нет, не надо! – взмолился Канарак. – Ради Бога!

Осборн ослабил хватку. По глазам убийцы он понял – тот не врет, не может врать в таких обстоятельствах.

– Назови имя. Кто дал тебе заказ, от кого ты получил задание?

– Шолл. Эрвин Шолл.

Канарак вспомнил лицо Шолла. Это был высокий мужчина атлетического сложения. Мерримэна порекомендовал ему один отставной полковник, знавший Альберта по армии. Это было в 1966 году. Альберт приехал в поместье на Лонг‑Айленде, познакомился с хозяином. Тот вышел к нему в теннисном костюме. Был очень вежлив. Договор скрепили рукопожатием. За каждое убийство по двадцать пять тысяч наличными: половину вперед, после отчета – остальные пятьдесят процентов.

Выполнив работу, Альберт вновь приехал на Лонг‑Айленд. Шолл сполна расплатился, очень благодарил, проводил до порога. А через несколько минут на шоссе машину Мерримэна прижали к обочине. Из лимузина выскочили двое с автоматами, но Мерримэн уложил обоих из револьвера. В последующие дни на него нападали еще трижды: сначала дома, потом в ресторане, потом на улице. Всякий раз Мерримэн чудом уходил от верной смерти, но долго так продолжаться не могло: люди Шолла очень точно знали, где и когда он будет находиться. Тогда Мерримэн с помощью Агнес нашел выход. Он убил своего напарника, сжег тело в автомобиле, чтобы помешать опознанию, подбросил в салон свои документы. И исчез, испарился.

– Что еще за Эрвин Шолл? – допытывался Осборн, держа Канарака за шиворот.

– Жил на Лонг‑Айленде, большое поместье возле Уэстхэмптон‑Бич.

– Сволочь ты поганая…

На глазах у Осборна выступили слезы. Оказывается, отца убил вовсе не кровожадный псих, а профессиональный киллер, за деньги. Факт убийства утратил личностный оттенок. Эмоции были ни при чем – обычная деловая операция:

Но почему? Почему?

Все очень просто. Произошла ошибка. Иначе и быть не могло.

– Ты перепутал? Не того убил, да? Принял моего отца за кого‑то другого?

Канарак покачал головой.

– Нет. Я в своей работе ошибок не допускал.

Осборн впился в него взглядом. Невероятно!

– Но почему, Господи, почему?!

Канарак висел над водой, чувствуя, что дышать стало легче, да и мускулы понемногу начинают оживать. В руке у Осборна шприц, но, возможно, еще не все потеряно. Вдруг врач обернулся, словно услышал что‑то. Канарак тоже повернул голову и увидел на берегу высокого человека в плаще и шляпе. В руках он держал какой‑то продолговатый предмет.

В следующую секунду все вокруг наполнилось грохотом, словно тысяча дятлов разом принялась долбить по деревьям. Вода вспенилась фонтанчиками. Осборн ощутил удар в бедро и упал в воду.