Должно, из зверинца!»

         А я ликую.

         Нет его —

         ига!

         От радости себя не помня,

         скакал,

         индейцем свадебным прыгал,

         так было весело,

         было легко мне.

Невозможно

         Один не смогу —

         не снесу рояля

         (тем более —

         несгораемый шкаф).

         А если не шкаф,

         не рояль,

         то я ли

         сердце снес бы, обратно взяв.

         Банкиры знают:

         «Богаты без края мы.

         Карманов не хватит —

         кладем в несгораемый».

         Любовь

         в тебя —

         богатством в железо —

         запрятал,

         хожу

         и радуюсь Крезом.

         И разве,

         если захочется очень,

         улыбку возьму,

         пол-улыбки

         и мельче,

         с другими кутя,

         протрачу в полночи

         рублей пятнадцать лирической мелочи.

Так и со мной

         Флоты – и то стекаются в гавани.

         Поезд – и то к вокзалу гонит.

         Ну, а меня к тебе и подавней

         – я же люблю! —

         тянет и клонит.

         Скупой спускается пушкинский рыцарь

         подвалом своим любоваться и рыться.

         Так я

         к тебе возвращаюсь, любимая.

         Мое это сердце,

         любуюсь моим я.

         Домой возвращаетесь радостно.

         Грязь вы

         с себя соскребаете, бреясь и моясь.