– Так быстро?

– Не быстрее, чем я.

– А вы тоже стали?…

– Молниеносно. В тот же день, когда прибыл.

В ее проницательных глазах отразилась мелькнувшая по этому поводу мысль.

– Да, но в день, когда вы прибыли, вам повстречалась Мария. А кто повстречался мисс Покок?

Он не сразу ответил, но все же решился:

– Разве она не встретилась с Чэдом?

– Разумеется… но ведь не впервые. Они давно знают друг друга. – Стрезер только согласно кивнул, медленно, значительно, а она продолжала: – Вы хотите сказать, ей, по крайней мере, он показался новым лицом, представился иным.

– Да, иным.

– А каким? Каким она его видит?

Этого Стрезер не знал.

– Кто же в силах сказать, каким глубокая умная девушка видит молодого человека, глубокого и умного?

– Они все такие глубокие? Она тоже?

– Такое у меня впечатление – она глубже, чем я полагал. Повремените немного, и мы вместе все для себя выясним. Вы составите о ней собственное мнение.

Такая возможность, казалось, удовлетворяла мадам де Вионе.

– Стало быть, Сара приедет с ней? То есть Мэмми с миссис Покок?

– Без сомнения. Любопытство, – если уж ничто другое, – сделает свое дело. Впрочем, предоставьте все это Чэду.

– Ах, – вздохнула мадам де Вионе и отвернулась, словно скрывая усталость: – Чего только я не предоставляю Чэду!

Тон, которым это было сказано, вызвал у него сочувственный взгляд, выражавший, что он видит, как она напряжена. Но он снова пустил в ход призыв к доверию:

– Верьте ему! Верьте до конца!

Не успел Стрезер произнести эти слова, как сам их звук показался ему фальшивым – отступничеством от собственной точки зрения, и у него невольно вырвался смешок, который он мгновенно подавил. И тут же еще настойчивее посоветовал:

– Когда они приедут, угостите их мисс Жанной. И как можно обильнее. Пусть Мэмми на нее посмотрит.

Она бросила на него быстрый взгляд, словно уже видела обеих лицом к лицу.

– Чтобы Мэмми ее возненавидела?

Он снова опровергающе качнул головой.

– Мэмми на это не способна. Доверьтесь им.

Она окинула его жестким взглядом и вдруг, словно заклинание, которое должна была повторять и повторять, проронила:

– Это вам я верю. Но тогда, в отеле, – добавила она, – я не кривила душой: я искренне хотела, я хочу, чтобы моя Жанна…

– Да… – Стрезер почтительно ждал, пока она искала нужные слова.

– Чтобы Жанна сделала для меня, что может.

На секунду глаза их встретились, и она услышала от него то, что меньше всего ожидала:

– Бедная пташка!

Но и для него не менее неожиданно прозвучало повторенное эхом:

– Бедная пташка! Правда, ей самой ужасно хочется познакомиться с кузиной нашего Чэда.

– Она считает ее кузиной?

– Мы так ее называем.

Он снова помедлил, затем заверил, смеясь:

– Ваша дочь поможет вам.

Теперь он – уже минут пять как собираясь – наконец откланялся. Она прошла с ним часть пути, сопровождая из дальней гостиной в следующую и затем в следующую. Ее старинные аристократические покои располагались анфиладой из трех комнат, первые две из которых, от входа, были меньше последней, но каждая своим поблекшим и чинным видом как бы расширяла функции прихожей и усиливала чувство приближения к цели.