Я с трудом сел, тело не слушалось. Мышцы словно одеревенели, затекли от долгого бездействия. Я поморщился, стал трясти и разминать руки, ноги, гонять кровь по жилам. Больно, но ничего, потерплю. Кое-как встал, добрел до корзинок со снедью. Есть не хотелось, а вот пить да, сухой язык так и скреб по небу. Я схватил первую попавшуюся бутылку. Пробка была пригнана неплотно, зацепил зубами, вытащил. Хлебнул. Вода. Теплая, противная. Но хорошо хоть не вино, Лек мог бы учудить и такое.

    В голове звенела пустота, меня немного подташнивало, но ничего, терпеть можно. Я огляделся: посох лежит на полу, навершие едва заметно светится. Я моргнул, мотнул головой. Свечение пропало. Посмотрел внимательнее - появилось опять.

    «Ты начинаешь видеть всю магию, - с удовольствием пояснил голос. - Истинное Зрение прорезается. Так что урок не пропал даром. А ты молодец, выдержал».

    -  Чудненько, - пробормотал я. Голос хриплый, какой-то потусторонний. - Надеюсь, и последний.

    «Размечтался, - хохотнул голос. - Первый из многих».

    -  О боги! - закашлялся я - Можно отдохнуть перед следующим?

    «Нельзя! - строго прошелестел голос. - Нужно закрепить и развить результат».

    Я застонал, но покорно уселся на пол рядом с посохом, заставил себя положить на него ладонь. Острая вспышка боли тут же погасила сознание, я вновь оказался в пустоте среди пламени и молний. Время потеряло значение, ушли тревоги и мысли. Осталась лишь моя искра и бушующая вокруг стихия. Боль накатывала волнами, выжигала что-то во мне, что-то оставляла после себя. Я понял: меня переплавляют, словно металл в горне, придают форму, стучат по мне тяжелым молотом. Я кричал, не слыша своего крика, сопротивлялся изо всех сил.

    Сколько это продолжалось, не помню. Очнулся в полной темноте: лежу, скребу ногтями по полу, слабо постанываю. Тело сотрясают жуткие судороги, внутренности завязываются узлами. В районе солнечного сплетения пылает живое солнце. Я схватился за живот, скрутился, как ребенок в утробе матери. За стенами мастерской была уже глубокая ночь. Я попытался встать на ноги, но не сумел, ослаб, как новорожденный котенок.

    Я отдышался, потом схватился за посох и мысленно произнес: «Дальше!»

    «Мне нравится твое упорство, - раздался смех в моей голове. - Ну что ж, продолжим».

    Если говорю сам с собой, то какой же я, оказывается, гад и изверг, подумал я отстраненно. Все мы добрые, любящие, дружелюбные, жалостливые. Особенно на людях. Но если копнуть поглубже, выползает такая мерзость, что страшно становится. Подсознание - сторона страстей и темных инстинктов. Нельзя позволять им выползать наружу, иначе станешь зверем, диким и кровожадным.

    Реальность смазалась. Я уже не чувствовал, где явь, где грезы. Завис в пустоте, пожираемый болью. В следующий момент вновь лежал на полу в мастерской, беспомощный, задыхающийся. Потом опять уходил в транс. Меня сжигали, топили, душили. Но каждый раз я выкарабкивался на пределе сил и воли. Уже ничего не видел, не чувствовал тела. Только легкие толчки на краю сознания, означающие переходы. Боль, небольшой перерыв, опять боль. Что-то постепенно менялось во мне разгоралось, крепло. Я еще не понимал, что именно, но оно было. С болью я постепенно свыкся, перестал замечать.

    Не знаю, сколько так продолжалось. Для меня - целую вечность. Но постепенно перерывы между трансами стали короче и чаще. Такое ощущение, словно кузнец, бивший по мне чудовищным молотом, устал и делал последние легкие удары, подправлял то там, то тут, удалял последние неровности.