Существо жутко обгорело. Кожа обуглилась, на лице жуткие язвы, кусок кожи со щеки оторвался и болтается черным слизистым лоскутом. Белое платье порвалось, все в пятнах гари и вонючей крови. Голова и руки твари дымились, в воздухе стоял тошнотворный запах горелого мяса и гнили.

    -  Вот тебе! - прохрипел я, - Получай!

    И активировал заклятие Астрального Охотника. Посох дрогнул в руке, узоры на нем мягко засветились. Мутная бледная тень впилась в грудь твари, когда та уже взвилась в прыжке, вгрызлась в плоть «девочки» и отбросила к противоположной стене. Раздался приглушенный хлопок, грохот и придушенный визг твари. Дым повалил теперь совершенно черный, едкий.

    Я согнулся пополам, закашлялся. Меня тут же вырвало. В голове шумело, плавали красные круги перед глазами. То ли от магического истощения, то ли от перенесенного страха. Я откатился в сторону, беспомощный, слабый и готовый к смерти. Но убивать меня никто не спешил.

    Я пригляделся: тварь вяло шевелится у стены, пытается подняться, но не может. Перед тем как вернуться в свой родной мир, Астральный Охотник разворотил ей полгруди, раскрошил ребра… Существо скребется о пол, тихо завывает. Одна рука оторвана, валяется у жерновов. Черные дымящиеся внутренности разбрызганы по всей комнате.

    Я с трудом поднялся на ноги, оперся о посох. Голова кружилась и болела. Ноги были как ватные. Из глаз рекой текли слезы. Легкие сводило судорогой, я весь сотрясался от кашля.

    -  Миленький, ну почему ты меня обижаешь? - жалобно захныкало существо.

    Оно каким-то образом приподнялось и насмешливо уставилось на меня пустыми глазницами. Обгоревший рот полон острых зубов. И как уцелели после удара Астрального Охотника? Еще бы чуть-чуть, и эти зубы вонзились бы мне в горло. Брр… Грудь твари страшно разворочена, внутри что-то шевелится, из раны льется черная вонючая жижа. Меня передернуло от омерзения.

    -  Миленький, я тебе отомщу… - захихикала тварь-Я тебе отомщу-у… я тебя съем… Да-да, буду грызть твои сладкие косточки и пить твою душу, такую свежую, такую пылкую…

    Существо сильно ослабело. Но видно было, как чудовищные раны начинают потихоньку затягиваться, кровь, или что там в ее жилах, густеет, уже не так льет из рай. Если сейчас не добить, оживет и точно схарчит.

    -  Подавишься! - устало ответил я. - Умри! Подошел ближе и занес посох. Дерево удивительно легко пронзило тщедушное тельце, на меня брызнуло отвратительной жижей. Я брезгливо поморщился, еще пару раз вытянул посох и воткнул снова. Наконец сумел попасть в сердце, пронзил насквозь. Тварь выгнулась дугой, страшно захрипела, острые когти единственной целой руки процарапали глубокие борозды в полу.

    -  Ты… ты… - просипела она.

    -  Ага… я…

    Уже из последних сил активировал поток. Посох превратился в раскаленный прут, потом и вовсе полыхнул, словно маленькое солнце. Я отшатнулся. Хоть и понимал, что моя же магия не причинит мне вреда, даже пальчика не обожгу, но рефлексы, рефлексы… Жуткий предсмертный вой оглушил меня, заставил упасть на колени, зажать уши. Но все равно в глазах двоилось, а сердце не знало, что безопасней - то ли в пятках отсидеться, то ли вовсе сбежать от этого полоумного…

    Вспышка на мгновение ослепила меня. А когда зрение вернулось, я увидел: все кончено. На полу кучка черного пепла, в середине стоит обугленный, истлевший посох. Вот и пришел конец моему оружию.

    Я постарался встать, но ноги не держали. Завалился набок, кое-как отполз в сторону.