В Вашингтоне же уходящий со сцены глава правительства забирает с собою все — опыт, советников и архивы, во всяком случае ту их часть, которую еще не уничтожил какой-нибудь доброжелатель-полковник. Новый глава начинает на пустом месте, зачастую имея опыт работы только на уровне штата, и приводит с собою собственных советников, которые оказываются такими же неподготовленными, как и он, и не способны отличить футбольный мяч от противопехотной мины. Этим и объясняется тот факт, что репутация некоторых политических деятелей начинает заметно прихрамывать, стоит им только попасть в Вашингтон.

Поэтому, выйдя октябрьским утром в начале шестого из резиденции президента и направляясь в западное крыло, вице-президент Оделл вдруг понял, что он не особенно отчетливо представляет, что ему делать и у кого спросить совета.

«Одному мне не справиться, Майкл, — сказал ему президент. — Я попробую выполнять президентские обязанности. Овальный кабинет остается за мной. Но кризисный комитет я возглавить не смогу. Слишком это все личное… Верни мне его, Майкл. Верни мне сына».

Оделл был гораздо эмоциональнее Джона Кормака. Он даже представить не мог, что его скрытный, суховатый ученый друг может находиться в таком смятении. Он обнял президента и поклялся, что выполнит его просьбу. Кормак вернулся в спальню, где врач Белого дома давал успокаивающее горько плакавшей первой леди.

Оделл сел на председательское место в комнате для заседаний правительства, заказал кофе и принялся звонить по телефону. Похищение произошло в Великобритании, за границей, значит, понадобится государственный секретарь. Он позвонил Джиму Доналдсону и разбудил его. Не объясняя причин, Оделл попросил его немедленно явиться на совещание. Доналдсон запротестовал и сказал, что будет к девяти.

— Джим, бери ноги в руки и сюда. У нас непредвиденная ситуация. И не звони на всякий случай президенту. Разговаривать с тобой он не может, поэтому и попросил меня все организовать.

Будучи губернатором Техаса, Майкл Оделл считал, что иностранные дела — это книга за семью печатями. Но он уже достаточно давно занимал в Вашингтоне должность вице-президента, бессчетное число раз участвовал в совещаниях, касающихся иностранных дел, и многому научился. Те, кто считали, что Оделл действительно простачок, каким он любил прикидываться, были не правы и часто впоследствии сожалели об этом. Чтобы завоевать уважение и доверие такого человека, как Джон Кормак, нужно было быть далеко не глупцом. И Оделл действительно отличался быстрым умом.

Затем он позвонил Биллу Уолтерсу — генеральному прокурору и политическому руководителю ФБР. Уолтерс был на ногах и уже одет, поскольку недавно разговаривал с директором Бюро Доном Эдмондсом. Тот обо всем ему рассказал.

— Уже еду, Майкл, — проговорил он. — Я хочу, чтобы присутствовал и Дон Эдмондс. Нам понадобится мнение специалистов Бюро. К тому же человек Дона звонит ему из Лондона каждый час. Нам нужно быть постоянно в курсе. Не возражаешь?

— Прекрасно, — с облегчением вымолвил Оделл. — Привози Эдмондса.

В 6.00 комитет собрался в полном составе. В него вошли также министр финансов Хьюберт Рид, которому подчинялась Секретная служба, министр обороны Мортон Станнард, советник но вопросам национальной безопасности Брэд Джонсон и директор ЦРУ Ли Александер. Для помощи Дону Эдмондсу в соседней комнате ждал начальник Секретной службы и заместитель директора ФБР по оперативной части Крайтон Бербанк.

Ли Александер прекрасно понимал, что директором ЦРУ его назначили из чисто политических соображений, несмотря на то, что он не профессиональный разведчик. Всю оперативную часть Управления возглавлял Дэвид Вайнтрауб, его заместитель.