Весь военный контингент, переживший нападение, распихали по подвалам. От греха подальше. Сам майор бы с пленными возиться не стал, но начинать эскалацию через резню он не хотел. Просто потому, что можно было утратить поддержку и лояльность самих болгар, которые опасались подобного поведения в отношении своих. А о том, что творили австрийцы в нижней Германии менее века назад, во времена Тридцатилетней войны, многие прекрасно знали и в особых пояснениях не нуждались. Нет, если австрийцы начнут брать заложников и резать немотивированно мирных людей да пленных, да, ответ последует незамедлительно. В таких делать спускать нельзя. А то еще все вокруг подумают ненароком, что вы и ваш народ — мальчик для битья. Но начинать такое первым… ну… такое…

Везде по присутственным и правительственным зданиям вывесили флаги Болгарии. Взяли казну. Выставил новые патрули и часовых — уже свои. Начав просто ждать.

Ударить и отойти выглядело слишком простым. Требовалось город удерживать какое-то время. Хотя бы несколько дней. Давая этой новости эхом пройтись по всей Болгарии, вынуждая австрийцев отступиться от армии восставших. Да и вообще начиная новый этап борьбы с активной и агрессивной партизанской деятельностью…

Глава 3

1715, май, 20. Петроград — Гирин

Петр стоял у борта большого галеона и всматривался в даль, прильнув к зрительной трубе. А там — мимо рейда проходил линкор. Первый линкор России.

Парусный, правда. Но вполне себе дымя трубой. Покамест одной.

Весьма крупный по этим временам корабль шел вполне уверенно, держа порядка десяти узлов. Уверенно пробиваясь через небольшую волну.

Железный набор. Крепкая, многослойная обшивка из пропитанного антисептиком дуба с прокладкой между слоями смоленой ткани, тоже защищенной от вредителей. Три мачты. Пять ярусов развитого парусного вооружения.

Небольшая паровая машина надрывалась на пределе своих возможностей. Вон — время от времени прорывались сбросы избытка пара от перегретого пара в котле. Клапан спускал выше рабочего давления. А двухлопастной гребной винт уверенно добавлял ему узла полтора к тому ходу, который бы он мог получить без него.

С винтом все было непросто.

Он являлся погружным, опускаемым на штанге по шахте направляющих. С коническими шестеренками, через которые передавался крутящий момент. Но куда важнее то, что конструкция позволяла поворачивать относительно нормали на сорок пять градусов. Что открывало чрезвычайные возможности для маневренности у такого большого парусника.

На марше его поднимали из воды, снижая сопротивление и поднимая немного скорость хода под парусами. В бою же или в какой-либо стесненной акватории опускали. Не самая надежная и простая конструкция. Но мощность машины скромная и усилия на штанге и шестеренках не отличалась какими-то выдающимися значениями.

Паровые опреснители.

Многочисленные ручные лебедки, облегчающие работу с парусами.

И совершенно удивительное вооружение — 6-дюймовые длинные нарезные пушки, заряжаемые с дула. Причем стандартным снарядом являлась ударная граната, начиненная черным порохом. Формально корабль являлся двухдечным, но фактически на верхней палубе размещались только вспомогательные 6-дюймовые гладкоствольные карронады или легкие гаубицы, как и называли в сухопутной армии. Их туда ставили в качестве противоштурмовых орудий для ударов картечью. Основную же ударную силу составляли именно длинные пушки, занимающие основную боевую палубу. И прикрытые снаружи слоем брони. Пока выполненной в виде плат из персидского железного дуба. Пока. В будущем планировали их заменить на металлический аналог…

В этом линкоре постарались реализовать все новинки и наиболее прогрессивные решения, разработанные Россией за полтора десятилетия непрерывных опытов и экспериментов.