Осечка.

Почти сразу ударила вторая осадная мортира. В этот раз на той стороне знатно громыхнуло.

Третий день продолжалась осада Гирина — второго по значимости города Маньчжурии. Нормальной блокады генерал Талалаев не устраивал. Да и зачем? У него имелся достаточно мощный осадный парк, способный продавить любую оборону. А загонять людей в безвыходное, отчаянное положение попросту опасно. Вот он и позволял желающим потихоньку просачиваться на юг по ночам. Хотя днем, конечно же, конные разъезды это все исключали.

Бах!

Снова выстрела осадная мортира.

— Там люди идут! — крикнул кто-то и генерал Талалаев вышел из палатки. Достал зрительную трубу и всмотрелся.

— Прекратить огонь! — рявкнул он.

— Кто это? — спросил второй генерал, тот, командовал изначально корпусом.

— А бес их знает. Полагаю переговорщики…

Делегация подошла.

Пыльная вся.

Хотя одежда выдавала в них людей высокого полета. Но в этом относительно небольшом городе взрывы 10-дюймовых чугунных бомб поднимали массу пыли. И там теперь совершенно все, вероятно, было в этой серой субстанции…

— Кто вы? — поинтересовался выступивший к ним поручик. По-русски, разумеется.

— Это правая рука коменданта крепости, — ответил чиновник. Что примечательно — весьма чисто. Потом представил остальных и лишь в самом конце обозначил себя: — Я переводчик. Мы уполномочены провести переговоры о сдаче города.

— Откуда вы знаете язык? — спросил, выйдя вперед, генерал Талалаев.

— Несколько лет занимался торговле в Кяхте. Водил туда караваны. Вел торг. Специально направлен сюда для ведения переговоров.

— Вы только прибыли?

— Ночью.

— Что хочет ваше командование?

— Право на вывод из города оставшихся войск и беспрепятственное их отступление к Мукдену.

— На соединение с вашими основными силами?

— Да. — явно нехотя ответил маньчжур.

— И много будете отводить?

— Две с половиной тысячи. Гарнизон города и ополчение.

— И зачем нам вас отпускать?

— А зачем вам тратить боеприпасы и людей, продолжая осаду, а потом и проводя штурм?

— В чем тут подвох? Вы оставляете отравленные запасы продовольствия?

— Даже если бы захотели так сделать, отходящая армия забрала их почти что полностью.

Генерал Талалаев задумался.

Командующей армией Цин отошел к столице Маньчжурии — городу Мукдену, где, судя по всему, были собраны большие запасы провианта и прочих припасов. Да и войск немало — по сведениям разведки — до пятидесяти тысяч. В принципе — терпимо, хотя и более чем вдвое превосходило численно те силы, которыми располагал он. И, если оступиться, позволив им сойтись в ближней бой, финал может оказаться плачевным.

С этой неприятность можно было бы смириться, если бы не одно «но» — логистика. Гирин стоял на реке Сунгари. И из нее по рекам в Мукден не попасть. Что ставило вопрос ребром со снабжением при наступлении. Так-то корпус двигался, опираясь на баркасы, в основном малые, в которых перевозили припасы и продовольствие. Причем после того, как армия Цин стала отходить на юг, отвернув к Сунгари, удалось начать получать снабжение от устья Амура. Туда галеонами из Аютии привозили еду, грузили на баркасы и доставляли до войска. Что радикально облегчило вопрос снабжения.

А дальше что?

Армия Цин не разбита. Ударить же по ней, продолжая выдавливать из Маньчжурии, не представлялось возможным. Во всяком случае в рамках этой кампании. Ведь, по сути, корпус не имел штатного армейского обозного хозяйства.