Эмма знала, что это избыточные действия, но все равно чувствовала себя лучше, поддавшись своим иррациональным порывам.

Закончив «контрольный обход» и забравшись под свеженакрахмаленные простыни, она почувствовала внезапную усталость. В последний раз попыталась дозвониться до Филиппа. Потом оставила ему сообщение на голосовой почте: «Надеюсь, я приснюсь тебе, когда ты прослушаешь это», завела будильник и закрыла глаза.

Как у нее часто бывало в состоянии переутомления и одновременно перевозбуждения, темнота, в которую Эмма хотела провалиться, наполнилась мерцающими огнями и тенями.

«Зачем ты только это сказала? – спрашивала себя Эмма, погружаясь в дрему и смутно припоминая свой доклад. – Зачем ты сказала, что подвергаемая пыткам пациентка на видео – ты?» Это не было запланировано. Эмма поддалась порыву, потому что Штаудер-Мертенс, этот самовлюбленный козел из Кельна, дразнил ее.

«Есть ли у вас что-то кроме показаний этой псевдопациентки?»

Да, есть. Теперь это известно всем. Ненужная сенсация.

Эмма повернулась на бок и попыталась избавиться от воспоминаний о своре мужчин, слушающих ее в конгресс-зале. Тут в ухе у нее кольнуло, потому что она забыла снять сережки с жемчугом.

«Зачем ты всегда так делаешь?» – спросила она себя и, как часто бывает в переходной фазе от бодрствования ко сну, удивилась, почему задает себе этот вопрос и что вообще означает «всегда», но не успела додумать мысль до конца, как это произошло.

Она заснула.

Ненадолго.

Минуты на две.

Пока ее не разбудил шум.

Жужжание.

В темноте.

Где-то поблизости, прямо рядом с ее кроватью.

Эмма открыла глаза и увидела, что ее сотовый телефон светится. Она положила его заряжаться на пол, потому что кабель не дотягивался от розетки до ночного столика. И сейчас она не без труда подняла его с ковра.

Неизвестный номер.

– Милый? – спросила она в надежде, что это Филипп звонит с какого-нибудь стационарного телефона.

– Фрау доктор Штайн?

Незнакомый мужской голос. К разочарованию, что это не Филипп, добавилось раздражение. Черт возьми, кто это еще звонит ей так поздно?

– Надеюсь, у вас что-то важное, – зевнула она.

– Простите за беспокойство. Это господин Айген хардт с ресепшн Le Zen.

«Он звонит мне на сотовый?»

– Да?

– Мы только хотели спросить, будете ли вы сегодня еще заселяться в отель.

– Извините?

Эмма пошарила рядом с кроватью в поисках ночника, но безуспешно.

– Что значит «заселяться»? Я уже сплю.

«По крайней мере, пытаюсь».

– Тогда мы можем снять бронирование?

«Он что, глухой?»

– Нет, я же сказала: я уже заселилась. Номер 1904.

– О, извините, пожалуйста, но…

Сотрудник с ресепшн был заметно растерян.

– Что «но»? – спросила Эмма.

– Но у нас нет такого номера.

Эмма села в постели и заметила мигающую лампочку детектора дыма на потолке.

– Вы шутите?

– Во всем отеле нет ни одной четверки. В Азии она считается несчастливым числом, поэтому…

Конец предложения она уже не услышала, потому что сотовый выпал у нее из ладони.

Зато она услышала то, что было совершенно невозможно.