И Филипп понимал, по какой причине для достижения своей цели она выбирала необычные, иногда даже опасные пути. Без сомнения, в этом они были очень похожи.

На работе Филипп тоже переступал границы, добровольно переходить которые не стал бы ни один здравомыслящий человек. Просто потому, что психопаты и серийные убийцы, за которыми он охотился как главный следователь отдела оперативного анализа, часто не оставляли ему другого выбора.

Некоторые пары роднит чувство юмора, других хобби или схожие политические взгляды. Эмма и Филипп смеялись над абсолютно разными шутками, он обожал футбол, она – мюзиклы, и, пока в юности она ходила на демонстрации против ядерной энергии и меховой индустрии, он был членом Молодежного союза Германии. То, что составляло фундамент их отношений, называлось эмпатией.

Интуиция и опыт позволяли им поставить себя на место другого человека, понять, что он чувствует, и раскрыть тайны его психики. Правда, Эмма делала это, чтобы помочь пациентам, приходившим к ней в частную практику на Савиньи-плац, освободить их от психических проблем, а Филипп использовал свои незаурядные способности для составления психологических профилей преступников. Сценаристы любят называть людей с такой профессией «профайлерами», в реальной же жизни они известны как психологи-криминалисты. Благодаря аналитической работе Филиппа были схвачены уже несколько опаснейших за всю историю ФРГ преступников.

Но в последнее время Эмме хотелось, чтобы они оба немного сбавили обороты. Она не могла избавиться от ощущения, что Филиппу все хуже удается абстрагироваться от работы в свободное время, которого у них оставалось совсем немного. И опасалась, что скоро они собственным примером подтвердят слова Ницше о бездне, которая, если долго в нее всматриваться, сама начинает всматриваться в человека.

Перерыв или по крайней мере отпуск. Вот что им нужно.

После последней совместной поездки прошло много времени, и воспоминания о ней почти стерлись из памяти.

Эмма намылилась гостиничным шампунем, надеясь, что наутро не будет похожа на пуделя. Какими бы густыми и сильными ни были ее каштановые волосы, они чувствительно реагировали на любое неподходящее средство. Предприняв бесчисленное количество попыток и пролив море слез, она выяснила, от чего ее шевелюра блестит, а что заставляет голову выглядеть, как рваная диванная подушка.

Эмма прополоскала волосы, отдернула душевую занавеску и еще удивилась, почему такой дорогой отель не установил в душе раздвижные стеклянные двери, как в следующую секунду потеряла способность ясно мыслить.

Страх – вот то чувство, которое она испытывала.

«Бежать», – мелькнуло у нее в голове, когда она увидела буквы.

На зеркале в ванной комнате.

Аккуратным почерком на запотевшем от пара стекле было написано:

УБИРАЙСЯ.

ПОКА НЕ ПОЗДНО!

Глава 3

– Простите беспокойство. Все порядок?

Высокая, стройная русская в дверях выглядела по-настоящему обеспокоенной. При этом женщина, говорящая на ломаном немецком, не производила на Эмму впечатления человека, который без повода станет волноваться об окружающих. Она скорее походила на модель, осознающую свою красоту и считающую себя центром вселенной. Одетая в облегающий дизайнерский костюм, щедро политая духами «Шанель», в преступно дорогих туфлях на высоченных каблуках, на которых даже Эмме пришлось бы смотреть на собеседника сверху вниз.

– Кто вы? – спросила Эмма, сердясь на себя за то, что открыла дверь. Теперь она стояла перед славянской красавицей, босая, с мокрыми волосами, в наскоро наброшенном гостиничном халате-кимоно.