– Ничего страшного, – кричит Джефферсон. – Это я починю.

Еще через час нам удается затащить повозку наверх, и Джефферсон решает, что починить колеса и укрепить лопнувший тормоз прямо здесь будет проще, чем разбирать все и тащить по частям до форта.

– Если сделать так, потратим меньше времени.

Он принимается за дело и лишь потом понимает, что у него нет с собой нужных инструментов. Приходится все же разобрать повозку – открутить колеса и снять кузов, – чтобы сложить все в фургон Джефферсона.

На это уходит целый день. Мы въезжаем в Форт-Бриджер через час после заката и через пятнадцать часов после того, как Эбботт с караваном отправился в путь. Джефферсон предупреждал, что на то, чтобы съездить за повозкой, уйдет день, так что мы не отстаем от расписания, но моя вера в него пошатнулась. Похоже, что тревога, скользкая, как клубок змей, будет всякий раз сворачиваться у меня внутри, когда рядом нет Наоми. Я уже почти привык к этому ощущению, но змеи становятся тяжелее и беспокойнее, когда приходится зависеть от кого-то другого. И сейчас этот кто-то – Джефферсон Джонс.

– Завтра будем работать весь день. Не волнуйся, – успокаивает меня Уайатт, когда мы расстилаем лежанки, чтобы немного поспать. – И с твоими мулами мы сможем двигаться намного быстрее, чем караван. Даже если отстанем на три дня, все равно догоним их еще до поворота. Ты же слышал, что сказал Эбботт. На северо-запад до Сода-Спрингс, потом свернуть налево у Шип-Рок, и дорога везде неплохая. А там мы уже успеем их догнать.

Наоми

Когда мы добираемся до Смитс-Форк в двух днях пути от Форт-Бриджера, там нас ждет мост, построенный в прошлом году какими-то трудолюбивыми путешественниками. Перейти по мосту намного проще, чем разгружать фургоны и переправляться вброд по пояс в воде, но Плуту и Тюфяку все это не нравится, как и остальным мулам в караване. Уэбб успел кое-чему научиться у Джона, так что он показывает животным, что делать, широко раскинув короткие ручки и расхаживая взад-вперед по мосту, чтобы убедить мулов последовать за ним. На берегу много свежей травы, но такие тучи комаров, что животные не могут спокойно поесть, как и мы сами, так что Эбботт принимает решение двигаться дальше.

– Тут не заблудишься, мисс Наоми. Очень скоро он нас нагонит. А разбивать здесь лагерь бесполезно. Никто не сможет отдохнуть, – объясняет он, и все соглашаются.

Я отрываю длинный лоскут от подола своего заношенного и заляпанного желтого платья, привязываю к дереву возле колеи и оставляю записку на гвоздике, вбитом в ствол:

Джон и Уайатт!

Мы пошли дальше. Все здоровы. Слишком много комаров. Направляемся к Сода-Спрингс.

Мы двигаемся почти всю ночь при свете луны и на следующий день доходим до притока Томас-Форк, надеясь, что нас ждут сон, трава и вода и все это без комаров. Мы двигаемся на север вдоль Бэр-Ривер, и долина полна густой зелени, но нас постоянно донимают насекомые. Сразу за Томас-Форк на нас налетает туча саранчи, и все идут, накрыв головы одеялами, время от времени вскрикивая и стряхивая с себя насекомых. Мулам саранча нравится еще меньше, чем мост, и они бьют копытами и дергают боками, пытаясь избавиться от налетевшего роя. Волы просто опускают головы и упрямо шагают вперед, размахивая хвостами, которые напоминают маятники.

Элси Бингам боится ехать в фургоне. Роды могут начаться в любой день, и она не хочет, чтобы отошли воды. В последнее время она ехала на Тюфяке, у которого самый плавный шаг, но из-за саранчи мулы постоянно дергаются, поэтому она бредет рядом с нами, страдая больше остальных.