Собеседник мягко улыбнулся, промолчав.

— Разве я ошибся в моих рассуждениях?

— Нет. Но при всем при этом я остаюсь скромным монахом.

— Я не так хорошо знаю латынь, чтобы читать между строк. Если хотите откровенность, то представьтесь.

— Я не могу оглашать свой статус перед непосвященным. Достаточно того, что я действительно вхожу в руководство ордена и наделен самыми широкими полномочиями. Вполне подходящими для того, чтобы вести с вами переговоры.

— До меня доходили слухи, что у иезуитов есть публичный генерал, который на виду, и истинный, который находится в тени. Это как-то связано?

— Слухи? И кто же их распространяет? — излишне холодно поинтересовался визави.

— Откуда мне знать? До меня доходит лишь эхо. — пожал плечами царевич. — Впрочем, это как-то меняет дело?

— Нет.

— Благодарю. В принципе мне этого достаточно. А зачем ордену такая конспирация? В конце концов, если это узнал я, человек со стороны, то это не является значимым секретом. Ну а дальше дело времени, чтобы вычислить персоналии.

— Как я уже ранее произнес, к огромному сожалению, мне нельзя обсуждать такие вещи с непосвященным.

Немного помолчали, изучая друг друга.

— Кофе? Чай? Может быть что-то алкогольное? Могу предложить отличный медицинский спирт.

— Зачем вам все это? Я знаю, что про нас думают на Руси. У вас слово «иезуит» бранное. И в чем-то такая оценка с вашей стороны справедлива. Для вас мы — враги. И вы обратились к нам с предложением помощи. Это странно. В высшей степени странно.

— Не враги, но противники.

— Теперь вы со мной играете в слова.

— Зло есть зло. Большое, маленькое, среднее. Какая разница? Зло трудно измерить. Его границы размыты. И если надо будет выбирать между одним злом и другим, я не буду выбирать вовсе… Красивые слова, не правда ли? Жаль, что в жизни так нельзя.

— Вы считаете нас злом?

— Мне не нравится католичество. Кесарю кесарево. Этот принцип нарушен. Что влечет за собой многие беды.

— Мы разве на богословском диспуте? — повел бровью иезуит.

— Нет. Но вы спрашиваете. Да, для меня католичество — зло. Меньшее, чем протестанты, но зло. А вы — его клинок. Изначально и в основном он не обращен против нас, но… И да, я понимаю, чтобы победить дракона, нужно завести своего собственного. Но сходство вашего ордена с теми, ради кого мы сейчас тут беседуем, невероятно. Чем отличается волк от волкодава? И там, и там — четыре ноги, мощное тело, крепкие зубы. В сумерках порой и не разобрать кто где. Только один режет овец, а второй волков. Но овец резать легче и вкуснее. Соблазн велик. А человек слаб. Не так ли?

— Волки и волкодавы… — медленно произнес, словно пробуя на вкус эти слова, иезуит. — Что схожестью своей, словно братья. Интересно. Но вы все же выбрали нашу сторону. Почему?

— Волков стало много. Слишком много. И я не мог оставаться в стороне. Потому что сначала съедят вас, а потом придут за мной. Или моими наследниками.

— И поэтому ты подсказал Людовику XIV как лучшим образом высадить Джеймса Стюарта? — улыбнулся иезуит.

— Вам это известно? Откуда?

— Слухи. Всего лишь слухи. До нас доходит лишь эхо. — развел руками собеседник.

— Понимаю… — кивнул Алексей. — Тот факт, что вы сюда приехали, говорит о том, что мои подозрения не беспочвенны?

— Это так.