На южном направлении у русских имелось около тридцати тысяч пехоты и семь с гаком кавалерии. Во всяком случае — именно такими сведениям в Киеве и располагали на момент начала кампании.

Наступать на превосходящего противника на первый взгляд казалось глупостью. Тем более превосходящего тебя в вооружении и выучке. Но был важный нюанс, который вселял в союзников серьезную надежду. Дело в том, что все эти силы русских были размазаны на широком фронте — от Брянска до Азова.

Собственно, одна пехотная дивизия стояла в Азове, прикрывая этот участок и нависая над Крымом. Из-за чего хан так мало войск и выставил. Свои земли он не мог бросить на произвол судьбы. Вторая дивизия располагалась в Брянске, третья — в Курсе, последние две — в Белгороде. Разумеется, с соответствующими средствами усиления. Каковых полагалось на каждую такую дивизию по артиллерийскому полку, полку улан и два полка карабинеров.

План турок был прост.

Они хотели ударить по Белгороду раньше, чем туда успеют подтянуться войска из Курска и Брянска. Потом вынудить те отойти на север. Развивая этот успех привлечь еще казаков на свою сторону. И с их помощью выйти к Воронежу, перерезая коммуникации Азова и Керчи.

Пока суть да дело… пока Петр развернет войска Северной русской армии на юг Керчь уже падет, лишенная подвоза припасов. Да и Азов, вполне возможно. А та дивизия, что располагалась в устье Дона, вынужденно отступит на север — к Воронежу или за него. Что откроет возможность для широкого вторжения крымских войск с выходом в русские тылы… Их турки планировали использовать также, как обычно и применяли во время войн с Габсбургами. Фронт ведь очень сильно растягивался и, утратив инициативу, Петр будет вынужден пытаться купировать прорывы. Гоняя свих солдат туда-сюда.

Тем временем, по замыслу союзников, должны были оправиться поляки, стремясь если не разбить, то сковать как можно больше русских войск… растаскивая их силы… и стачивая…

Претворяя этот план в жизнь, союзники сорвались с насиженных мест, сразу как смогли. И продвигались вперед самым стремительным образом, упредив объединение сил русских.

Получалось, правда, не очень.

Весна в этом году удалась дождливой. Из-за чего по раскисшим грунтовым дорогам не получалось выдерживать требуемых темпов. Но союзники не переживали. Ведь русские находились в аналогичной ситуации. И главное — упредить их, а уж быстро это произойдет или медленно — не так важно…

Передовой дозор татар минул почти минул небольшой лесок, когда из-за деревьев появились карабинеры. Полсотни. И пошли на сближение.

Преимущество было на их стороне, поэтому татары отвернули. И раз на раз встречала не сулила ничего хорошего. А тут против их трех десятков — пять.

Но, отвернув, они увидели, как с другой стороны леска выехало еще полсотни. Также спокойно. И также направились к ним.

Никаких скачек.

По раскисшей земле это было в высшей мере глупостью. Поэтому это все маневрирование выглядело чем-то вроде морского боя. Медленное такое, вязкое, неспешное.

Татары отвернули на юг. В степь.

Русские карабинеры на сходящихся курсах начали преследование.

И расстояние с каждой минутой сокращалось. Более крупные и сильные кони давали о себе знать.

Минута.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

Раздались первые выстрелы из карабинов.

В основном в пустоту. Куда-то туда. По скученно отходящей группе всадников. Хотя один из дозора все же упал.

Еще несколько минут.