— Только они будут золотыми. Столько железа…

— Строительства каждого отдельного корабля — да, станет дороже. Но уйдет необходимость регулярно менять обшивку или строить новые, взамен слишком быстро сгнивших. В целом это окажется даже дешевле для казны, если смотреть в масштабе многих лет. Но чтобы такое сделать, нужно просто в десять-пятнадцать раз увеличить выпуск железа, по сравнению с нынешним. — пожал плечами Алексей. — Это решаемо, но нужно время.

— Решаемо… — покачал головой Петр Алексеевич.

— А представь, если мы поставим на такие корабли всего два пушечных дека. На нижнем расположим полноценные длинные пушки, допустим в восемь дюймов, а на верхнем — карронады того же калибра. Запас же водоизмещения пустим на укрепление бортов. Например, железными плитами хотя бы в три-четыре дюйма толщиной — чтобы пробить было очень сложно. И поставим паровую машину, дабы такой линейный корабль сохранял маневр даже потеряв все мачты… это же натуральный кракен выйдет, морское чудовище, способное крепко стоять под сосредоточенным огнем многих противников и громить врага… одного за другим. А эскадра таких? Эх… жаль, что до таких кораблей нам еще далеко.

Петр скосился на сына.

Молча.

И отчетливо заметив, что тот смотрит куда-то в никуда. Словно видит что-то только ему ведомое. Алексей же, выдержав паузу, добавил:

— Нам только нужно придумать зачем нам этот флот. Ты его жаждешь. Я тоже. А те, кто будут после нас? Все ведь похерят. Флоту цель нужна. Колонии.

— Мы же отправили уже экспедицию.

— Отправили. И затягивать не нужно. Колонии для флота нужны как воздух. Он без них зачахнет.

— А я-то грешным делом думал, что это у меня большие мечты, — задумчиво произнес царь. — А тут — вон оно как — большие железные корабли, колонии… Я о таком даже не мечтал.

— Отец, — повернулся к нему Алексей. — Россия при тебе шагнула в новый технологический уклад. А это принципиально новые возможности. Новый мир. Мы чудом обогнали Европу. Уже обогнали. Там только одна страна была на пороге этого перехода — Англия. Но у нее сейчас тяжелый кризис и есть все шансы из него не выбраться. Как там повернется — не важно, в любом случае она отброшена назад. Больше ни одна из держав Европа к этому переходу даже не приступила. Кое-кто может, но топчется на месте, живя другим. И сейчас нам нужно прикладывать все усилия, чтобы воспользоваться ситуацией… моментом. Сколько у нас лет — не знаю. Но мыслю — скоро они начнут шевелится…

— Но мы-то уже перешли, по твоим словам.

— Мы порог только переступили. Это первый шаг большого пути. Европейцы нас смогут легко обогнать. Оглянуться не успеем, как снова потребуются Великие посольства и учеба у европейцев. Во всем. А то и вообще — загонят нас под лавку, поставив в зависимость буквально от всего. Это, к сожалению, не так сложно.

— Я видел, чем живут в Европе. Ты нагнетаешь.

— Если они поймут, что теряют свое положение, то будут шевелиться. Обученных людей у них на порядки больше, как и ресурсов. Расстояния меньше, а значит лучше логистика. И… в общем — не нужно обманываться. Европа сейчас отстала. Но не сильно. И при желании быстро наверстает…

— Ты так в них веришь?

— Семь веков назад они представляли собой крайне убогое местечко. Бедный, грязный чулан Евразии. Сейчас — по сути своей центр мира.

— Семь веков, сынок. Это много.

— Ну так и мы не так далеко убежали.