— Напишешь?

— Напишу. Но перед тем нужно решить еще один вопрос. А именно новой графики и орфографии. Сейчас ведь учат весьма мудрено. И многое берется из церковно-славянского языка, а потому мертво еще до рождения.

— Патриарх тебя за такие слова проклянет, — усмехнулся Петр Алексеевич.

— Ну, тебя с его подачи уже стали тишком называть Антихристом. С него станется.

— Ты уверен?

— Твердых доказательств у меня нет. Но кое-какие косвенные указывают на него. Да и отвечая на вопрос — кому выгодно, он там сразу всплывает.

— Вот… — грязно выругался царь.

— Я же говорю — менять его надо.

— Надо. — покивал Петр.

— Что до графики и орфографии, то их нужно максимально упростить. Нам ведь учить толпы дремучих людей. Чем проще окажется язык, тем легче. И главное, надо сделать так, чтобы написанное слово читалось строго так, как его написали. И продавливать единый стандарт языка.

— И как же ты это хочешь сделать? Сам же говоришь — в разных местностях по-разному говорят. Тут и сомнений нет — перекручивать станут.

Алексей же немного подумав описал отцу по сути фонематический принцип орфографии. С ним он не был знаком на систематическом уровне. Но слышал о принципе эсперанто — «одна буква, один звук».

— Большую работу придется провести, — покачал головой Петр, когда сын ему объяснил свою затею.

— Сейчас у нас очень мало грамотных людей и нет стандарта языка, никакого. Так что — в любом случае проделывать большую работу. И я мыслю надо сразу сделать по уму. Чтобы не морочить голову ни себе, ни людям позже.

— Но такой разрыв со стариной.

— А церковно-славянский язык все равно не пригоден для записи современного русского языка. Да и бороться с ним не нужно. Оставим как язык богослужения. Он ведь понятен. Просто другой.

Царь снова покачал головой, но возражать не стал. Лишь скосился на дверь патриаршего подворья. И направился в карету. Царевич же вдгонку ему бросил:

— Стандарт языка потребует не только новых правил и графики, но и словарей. Чтобы всегда можно было проверить — как какое слово пишется и что означает. А также надо делать энциклопедические словари.

— Ох Леша… Леша… — тяжело вздохнул Петр.

Глава 6

1705 год, июнь, 28. Москва

— Присаживайся, — произнес Алексей, указав Миледи на стул около своего стола.

— Что-то случилось?

— Помнишь мы разговаривали о твоем сыне?

— Да, — оживилась она.

— Вот, — подвинул он ей папку. — Тут результат моего расследования. Жив-здоров.

— Но… — она как-то растерялась.

— Выяснить это ты не могла. Во-первых, не имела доступа к переписки моей бабки, а во-вторых, не знала на что смотреть. Хотя особой сложности задача не представляла.

— Она открыто об этом писала?

— Ну зачем? Она была не такой дурой. Ведь сторонние люди могли прочитать письмо. Так подставляться — глупо.

— Тогда как?

— Все просто. Я поднял ее регулярную переписку. С кем она постоянно обменивалась письмами. Во всяком случае с 1690 года. И внимательно прочел, выделяя повторяющиеся упоминания.