— Ты не ответил.

— У меня уже пять школ. Переполненных. Рабочие учатся посменно. Один день за партой сидят, второй — в подмастерьях. Но нужно время. Сам видишь, как тут все разрослось за последние годы.

— В будущем году литье простых товаров и ядер увеличишь?

— В этом уже увеличу. Но не сильно.

— Про чугунные пушки хотел с тобой поговорить.

— Нет.

— Что нет?

— Не буду их лить. Это новый цех ставить. Людей выделять. Толковых. Очень толковых. Чай пушка не чугунок. Мастеров настоящих потребно ставить. А брать их мне не откуда.

— А если я найду?

— Откуда?

— Меншиков писал, что в Бремен-Фердене завербовал три сотни подмастерьев и прочих рабочих по чугунному литью. В сентябре в Ригу прибудут. Оттуда — к тебе пошлю.

— Толковые?

— А кто их знает? Тебе и проверять. И к делу пристраивать.

— Язык ведают?

— Не думаю.

— Тогда скверно. Да и они, вестимо, командовать хотят.

— Сам погляди. Ежели артачится станут — обратно отправим. Мы не обеднеем, а мороки меньше. Хотя он искал таких, чтобы сидели без надежды и готовые на любые приличные условия. Сколько тебе из них нужно?

— Всех. Ежели такие там и вправду. Я бы еще столько же взял. Если работники толковые, то я выпуск простых товаров сильно наращу и быстро.

— Точно?

— Точно.

— И за пушки чугунные возьмешься?

— Возьмусь, — нехотя произнес Лев Кириллович. — Но ты бы их в Пушечный двор лучше бы передал. Там люди в том опытные в таких делах. Мне и железных пушек мне за глаза хватает. Тем более, что ежели с ними все пойдет ладно, с паровиками, то чем на Пушечном дворе заниматься станут?

— Если так, что я из той партии работников на Пушечный двор лучших отберу.

— Если остальные в деле разумеют мал-мало, а не как вчерашние крестьяне, то и ладно. Даже таких с руками оторву.

— По железным товарам у тебя тоже рост остановился. Та же беда?

— А то как же? Она самая. Людей нет. Крестьян охочих я набрать могу. То не великая трудность. Они и сами толпами меня осаждают. Плачу то я щедро. Но так не умеют же такие работники ничего и не знают. Учить надо. А у них большая часть — хоть кол на голове теши. Дубы. Может Меншиков и таких работников поищет там, у германца?

— Таких сложнее найти. — задумчиво произнес царевич.

— Ну раз так, то не обессудь. Мал-мало дам сверху к тому, что сейчас делаю до конца года. А так — только через год или два. Эти олухи, ежели добро не обучить, станки ломают и инструмент портят.

— Нарочно?

— Да не, — отмахнулся Лев Кириллович. — Дубы же. Везде ведь с умом все делать надо. И не лениться. Не пропускать ничего. Не делать на авось. А они не привыкшие к такому.

— Значит пушки чугунные не хочешь в работу?

— Если ОЧЕНЬ надо — возьму. Но прошу — не дури. У меня люди от усталости падают. Я им хорошо плачу за переработки, и они охотно на них выходят, но они же не железные. Дай им продыху.

— У Демидова как, не знаешь?

— Да тоже самое. Хотя Никита чрезмерно крут с людьми. От него работники ко мне перебегают. Он раз в два-три месяца ругаться приезжает. Если бы не был дядей царя — с кулачками на меня бросался бы.

— А ведь он молчит.

— Так ты поспрашивай. Ежели падеж людей начнется от усталости великой — хорошего мало…

Алексей покачал головой.