Средняя Азия? Еще один «медвежий угол». Да — земли старого Хорезма обладали экономической значимостью. Но они были маленькими и «не могли спасти отца российской демократии». Основная же часть региона — это пустыни и степи, пригодные преимущественно для малоэффективного кочевого скотоводства. Если же их вводить в оборот… Алексей знал, чем это закончилось в советское время. Засоление почв на юге, эрозия плодородного слоя на севере и высыхание Арала с планомерным ухудшением регионального климата.

Полезные ресурсы?

Чтобы до них добраться требовалось создать в регионе развитую железнодорожную сеть. И степень их доступности не сильно отличалась от Сибири…

Ну и с точки зрения логистики этот регион был тупиком. Слепым чуланом. В Индию через него дороги вели только горные. По ним много не провезешь, а железную дорогу там прокладывать — ад. Во всяком случае в условиях XVIII века. В Китай же можно и более простым способом добраться. Минуя пустыни и безводные степи.

Иными словами — лезть туда Алексей не хотел. Дорого, сложно и какой-то смысл мог появиться только в дальнем горизонте, да еще и после огромных инвестиций.

Иран? Россия усилиями Алексея и так с ним улучшала свое сотрудничество. Но его рынок был довольно узок, испытывая сходные с Россией проблемы. Да еще и труднодоступен, так как каспийское побережье отделялось от остальной страны горами. Однако здесь сотрудничество имело огромный потенциал. В первую очередь из-за развития транзитной торговли с Индией. Но требовались десятилетия, чтобы все это заработало как следует. А дадут ли их «западные партнеры»? Алексей считал, что нет. Пять-десять лет максимум — это все, что у них было в запасе.

Что еще?

У османов было семь пятниц на неделе. Да и как усидеть на двух стульях дружбы с османами и персами Алексей не знал. Попытки влезть в эту комбинацию очевидно влекли к «любовному треугольнику», в котором будут кипеть нешуточные страсти. А они совсем торговле не способствуют…

Китай был слишком далеко.

А Транссиба не было и пока не предвиделось.

В теории, конечно, можно было попытаться провернуть английскую схему, которую они закрутили в 70-е годы XVIII века. И завозя на кораблях в Индию промышленные товары, продавая их там за опиум, который уже везли в Китай, вывозя обратно в метрополию серебро, шелк, керамику и прочие товары высокой удельной ценности. Кораблями. С прибылью, которая легко била работорговлю. Но связываться с наркоторговлей Алексей не хотел. Просто не хотел.

Он слишком хорошо представлял, что такое наркотики.

«Треугольная торговля» между Африкой и Новым светом рабами его тоже не прельщала. Так как была такой же паскудной, как и наркоторговля. Да, он пытался создать Лас-Вегас в Бремен-Фердене. Да, он торговал оружием. Дело греховное. Но по сравнению с работорговлей и наркотиками — почти что богоугодное.

Индия во всей этой истории выглядела настоящей жемчужиной, которая могла легко принять сотни тысяч тонн промышленных товаров. Но туда имело смысл входить только большим, уже сформированным флотом, чтобы врываться «с ноги» и демпингом банкротить Ост-Индские компании конкурентов. В противном случае он рисковал нарваться на растянутых коммуникациях на тяжелую, затяжную и слабо предсказуемую гибридную войну с ведущими морскими державами.

Благая цель.

Добрая цель.

Лакомая цель.

Но для нее требовалось выйти в высшую лигу. И, главное, создать этот самый флот на торговле с кем-то. Но с кем?

Африка бедна.

Новый свет поделен между серьезными морскими державами.