Так что начало разработки каменного угля под Пермью выглядело крайне позитивно. Там тоже наблюдалась нехватка людей. Но вокруг города уже был сформирован промышленный и сырьевой конгломерат, который дальше лишь расширялся. И было можно легко перевести большую часть людей с лесозаготовки на добычу каменного угля из шахты и уже его пережигания в кокс. В тех же многочисленных кирпичных пиролизных печах, что настроили для леса в округе.

Да и добраться в Пермь выглядело принципиально более простой задачей, нежели на Донбасс. И особенно обратно. Что было крайне важно для вывоза продукции. В таких условиях каменный уголь, найденный в тех краях, открывал возможность для резкого, просто взрывного роста выплавки чугуна и переделки его в железо…

Алексей встряхнул головой.

Он опять отвлекся, погрузившись в мысли, и не слышал докладчика.

— Что-то я не важно себя чувствую, — произнес царевич. — Жара мучает. Отдохните покамест, а вечером продолжим.

— Это все пуля? — тихо спросил кто-то из присутствующих.

— Какая пуля?

— Ну… в тебя же стреляли. — сказал уже кто-то другой.

— А… да. И что?

— Так… не каждый человек так пулю держит. Вот, видать, она и мучает.

— Да бросьте, — отмахнулся царевич. — Вы серьезно?

— Говорят, что ты, Алексей Петрович, и не человек вовсе.

— Вы еще скажите нечисть какая. Вздор это все. На мою жизнь покушаются часто. Вот и выезжаю к скоплению людей в доспехах, поддетых под одежду.

— Доспехи? — удивленным эхом переспросило несколько голосов.

— Яд, пистолеты, кинжалы… скоро по мне из пушки стрелять будут… Видно кому-то я сильно воровать мешаю.

На этом он встал.

И отправился приводить себя в порядок.

— Все-таки кондиционер нужно делать… — тихо пробурчал он себе под нос.

Несколько рудознатцев, услышав эти слова, удивились незнакомому слову. Но промолчали.

Алексей же, максимально быстро добравшись до бассейна, разделся, и с каким-то особым наслаждением ушел под воду с головой.

Хорошо.

Видимо поймал он тепловой удар. По утру то много на улице бегал. По самому солнцепеку…

Где-то через пару минут в помещение зашла одна из его новых «горничных». Разделась. И забравшись в воду начала делать ему массаж плеч, шеи и головы. Неумело, но все равно — весьма приятно… а главное, начавшаяся было головная боль стала отступать.

Не сексом единым, как говорится.

Такая вот тактильная близость стоила едва ли не больше…

* * *

Учитель музыки сидел за столом столовой придорожного постоялого двора. Оживленной. Возле новой дороги от Москвы к Новгороду теперь таких заведений хватало. Считай — в каждом крупном селе.

Он кушал. Грустно как-то и без всякого аппетита.

Неделю назад он предъявил Алексею Петровичу сфабрикованное им письмо, в котором ему сообщалось о болезни матери. Желающей его увидеть перед смертью.

Царевич не стал возражать.

И спокойно его отпустил. Даже с каким-то облегчением.

И вот — собравшись, учитель отправился в дорогу. Без суеты. Чин по чину.

Хотя уезжать не хотелось.

Он как-то прикипел за эти несколько лет к этим местам. Да, там во Франции был его дом, родственники, связи. Но тут творились настолько удивительные дела, что… ему просто не хотелось ехать домой.