К такому способу отбора я пришёл ещё двадцать лет назад, формируя из выпускников школы ландскнехтов первую роту Меховой Компании. От той роты после всех кругосветок и сражений, хорошо если треть состава осталась. Мои следопыты Молотов и Мамаев стали генералами. Краббе теперь адмирал флота на Балтике. Головин добрался до поста канцлера. Остальные либо офицеры, либо чиновники.

А с переменами в России пока что не всё однозначно. Те шестерёнки, что вертелись, пока я был в Москве, сейчас начали останавливаться. Канцлер Головин сократил вдвое финансирование программ развития Урала, Сибири и Дальнего Востока. Этот друг детства оказался хорошим дипломатом-флюгером. Пока я был рядом, он во всём меня поддерживал и развивал бурную деятельность. Сейчас же, судя по письмам моих людей в Москве, он похоронил идею избрания Парламента и ездит на обед к лидерам Боярской Думы и Земского Собора, где между первым и вторым блюдом решает на какие проекты выделить деньги и каких людей посадить туда на «кормление». Нужно поскорее заканчивать с этой войной и довести до завершения все реформы, что я начал. Царица Феодосия, моя горластая супруга, уже прислала несколько писем, где просит меня вернуться в Москву. Мол, под её началом и бояре, и министры разжирели и обнаглели. Воруют. Она подумывает вернуть из Тюмени Дубыню Усладова, чтобы тот возглавил Тайную Канцелярию, что она учредила вместо разогнанной ЧКа.

Что ж, Дубыня — человек безжалостный, но честный и надёжный. Пусть возвращается. А то денег ни на что не хватает. Приходится брать у Меховой Компании в долг. Дивизии живут в кредит. Война — дорогое удовольствие. Вся добыча, все контрибуции исчезают, как утренний туман, при решении вопросов обеспечения войск всем необходимым. Поэтому и отложено в Москве формирование Седьмой и Восьмой Дивизий. Денег в казне на них нет. Набор рекрутов на присоединённых к России территориях пока что идёт только в моей «родной» Курляндии. В Пруссии, ставшей российской провинцией, наблюдается брожение в верхах и в низах. Хорошо, что пока без кровопролития. Реквизиции продовольствия и лошадей у населения даром не прошли. На территории присоединённых Литвы и правобережья Вислы (Мазовия и Подляшье) тоже не спокойно. Генерал-губернатор Кмитец, перебрался из спокойного Минска в бурлящий Вильно и за несколько месяцев с помощью полков Пятой Дивизии навёл в Литве относительный порядок.

Князь генерал Прозоровский, как опытный полководец, был направлен из Москвы на усмирение Правобережья Днепра. Его Шестая Дивизия разгромила основные силы запорожцев-мятежников и взяла Чигирин. Остатки бунтовщиков с боями ушли в Галичину, которая всё ещё оставалась верной молодому польскому королю Владиславу.

Шведы не смогли подавить восстание в Великой Польше и были вынуждены объявить создание Герцогства Варшавского под протекторатом Швеции. Польские Магнаты добились сохранения многих шляхтенских прав и вольностей. Это Герцогство было словно бельмо на глазу. Вроде, как не враги, но спиной к ним лучше не поворачиваться.

После разгрома испанских терций в битве под Рокруа, Габсбурги перешли к обороне на всех рубежах. Испанцы, объявив дефолт по своим долгам, из последних сил удерживали в Нидерландах Антверпен, Брюгге и Брюссель. Флот Северного Альянса полностью блокировал воды Дуврского пролива. Почти половина солдат в Испанских Нидерландах были наёмниками(немцами, французами или шотландцами) и как только из-за блокады портов начались проблемы с деньгами, то почти все наёмники перешли на сторону Голландии, которой было чем платить. Это резко изменило силы сторон.

В Испанских Нидерландах местная элита начала разговоры о независимости от Испании.