Три наши Дивизии полтора года назад закрепились на линии Лейпциг-Дрезден-Вроцлав. Идти вперёд, имея ненадёжные пути снабжения, было безумием. Поэтому, всё это время с врагом шёл обмен булавочными уколами и налётами на чужие территории. Мы, например, смогли вывезти серебро с одного из имперских рудников. Добытые деньги позволили Дивизиям расплатиться с местными по векселям, что способствовало улучшению отношений.

Война приносила не только убытки, но и прибыль. На наших новых территориях и в германских землях то тут, то там открывались склады Меховой Компании и российских торговых кумпанств. Взрывной рост торговли усилил приток налогов и пошлин в казну. Другое дело, на что всё это богатство тратилось. Царица Дося и губернаторы приобщали столичный народ к развлечениям, устраивая ассамблеи и театры для богатых и ярмарки с гуляниями для бедных. Это нормально. Но вот тратить царице десятки тысяч рублей на соколиную и псовую охоту для утехи бояр, на десятки новых платьев и пар туфель для ассамблей, на содержание стада фрейлин и табуна царской обслуги, на строительство очередного дворца, на закупку «красивых же» драгоценностей — это выше моего понимания. Страна ведёт войну, от которой зависит судьба народа, а мы мешки с золотом тратим на всякую ерунду.

Правда, не все деньги тратились бездумно. Были в казне статьи расходов на армию, флот, на царские мануфактуры. Повсюду на трактах строились новые «твёрдые» дороги. В новых городских кварталах, строящихся на пустырях или взамен выгоревших, дороги были широкими — не меньше десяти сажен. Так что при пожаре пламя вряд ли перекинется с одного квартала на другой. Москва теперь строилась не абы как, а по царскому(моему) плану.

Но, вернуться в Москву пока нельзя. Нужно быть в войсках, чтобы не проворонить победу. У нас нет преимущества по численности войск. Поэтому нужна концентрация на направлении главного удара. Сейчас главная задача — отрезать от Вены Рудные горы с серебряными рудниками(деньги). А ключ к этим горам — Прага. Вокруг этого города в Богемии сосредоточено пятидесятитысячное имперское войско. Точнее, там всего несколько полков из Вены и Мюнхена, а всё остальное — винегрет из отрядов саксонского курфюрста и молодого польского короля Владислава. Нужно ударить, пока Вена не прислала помощь. Конец июня, максимум начало июля. Я сам лично и разработаю план наступления.

Несмотря на то, что к Праге в течение года постоянно приходили новые отряды, пополнявшие войско противника — за год численно оно не выросло. Как было пятьдесят тысяч, так и осталось. Антисанитария и болезни выкашивали в это время солдат из любого войска похлеще картечи. А ещё дезертиры. Когда вы идёте на войну посражаться и пограбить — то это одно, а когда вас морят плохой едой, заставляют ходить строем и на скорость палить из мушкета — это другое. Ведь можно же, прихватив казённый мушкет, пойти на большую дорогу и найти ватагу разбойников, которые будут рады пополнению и не будут заставлять ходить строем. В наших Дивизиях и с заболеваемостью и с дезертирством больших проблем не наблюдалось. Солдаты получали всё что положено в срок и уходить с хорошего питания и жалования в лес желающих не было.

В позапрошлом году осенью в Магдебурге началась чума. Наши дивизии выставили оцепления на дорогах и лекари на расстоянии осматривали каждого беженца снявшего с себя одежду. Всех подозрительных, по моему настоянию, отправляли в палатки на карантин и заставляли сжечь все свои вещи. Так удалось предотвратить распространение заразы в Польшу, Пруссию и Литву, где на дорогах тоже стояли карантинные заставы.

А вот соседним Саксонии и Богемии не так повезло.