|
- Стыд и срам! - шептала про себя девушка побелевшими губами. - Каждый вечер возвращался от меня к дворовым девкам! Она чувствовала себя униженной. От невыносимой тяжести стеснялось дыхание в груди. На дворе темнело. Панна Александра лихорадочным шагом ходила по покою, и все в ней кипело по-прежнему. Это не была натура, способная переносить удары судьбы и покоряться им. Рыцарская кровь текла в жилах девушки. Она хотела немедленно начать борьбу с этим легионом злых духов - немедленно! Но что она может сделать? Ничего! Ей остается только плакать и молить, чтобы пан Анджей разогнал на все четыре стороны этих своих друзей, которые позорят его. А если он не захочет? - Если не захочет? Она еще не решалась подумать об этом. Мысли девушки прервал слуга, который внес охапку можжевеловых дров и, бросив их у печи, стал выгребать угли из золы. Оленька внезапно приняла решение. - Костек, - сказала она, - сейчас же садись на коня и скачи в Любич. Коли пан уже вернулся, попроси его приехать сюда, а нет его дома, пусть управитель, старый Зникис, сядет с тобой на коня и тотчас явится ко мне, - да поживее! Парень кинул на угли смолистых щепок, присыпал их корневищами сухого можжевельника и бросился вон. Яркое пламя вспыхнуло и загудело в печи. У Оленьки немного отлегло от сердца. “Бог даст, все еще переменится, - подумала она про себя. - А может, все не так худо, как рассказывали опекуны. Посмотрим!” Через минуту она вышла в людскую, чтобы, по дедовскому обычаю Биллевичей, посидеть со слугами, приглядеть за пряхами, спеть божественные песни. Через два часа вошел продрогший Костек. - Зникис в сенях, - сказал он, - пана в Любиче еще нет. Панна Александра вскочила и стремительно вышла. Управитель в сенях поклонился ей в ноги. - Каково поживаешь, ясновельможная панна? Дай тебе бог здоровья! Они прошли в столовый покой, Зникис остановился у двери. - Что у вас слышно? - спросила панна Александра. Мужик махнул рукой. - Э, что там толковать! Пана дома нет. - Я знаю, что он в Упите. Но что творится в доме? - Э, что там толковать! - Послушай, Зникис, говори смело, волос у тебя с головы не упадет. Говорят, пан хороший, только товарищи своевольники? - Да, когда бы, ясновельможная панна, своевольники! - Говори прямо. - Да нельзя, панна... боюсь я. Мне не велено. - Кто тебе не велел? - Пан... - Ах, вот как? - сказала девушка. На минуту воцарилось молчание. Панна Александра, сжав губы и насупя брови, быстро ходила по покою, Зникис следил за нею глазами. Вдруг она остановилась перед ним. - Ты чей? - Я Биллевичей. Не из Любича я, из Водоктов. - В Любич больше не воротишься, тут останешься. А теперь приказываю тебе говорить все, что знаешь! Мужик как стоял у порога, так и повалился ей в ноги. - Ясновельможная панна, не хочу я туда ворочаться, там светопреставление! Разбойники они, грабители, там не то что за день, за час нельзя поручиться. |
