А вместе с тем сахар и индийское железо уже в 169 году почти потерялось в плане стоимости. Просто за счет компасов, зеркал, ацетиленовых фонарей с карбидом и прочего. И за все это римлянам требовалось как-то платить. Причем желательно не серебром или золотом. Ну, в основном.

Берослав охотно понимал их устремления и принимал простые товары. Из-за чего, начиная с 169 года, корабли стали приходить по пять-шесть раз в год. Что позволило заказывать довольно много всего, кроме еды. Например, ту же плинфу, то есть, римский керамический кирпич. А делали ее разную. Очень разную. Но одно хорошо — вполне стандартизированную[1]. Что и позволило заказывать доставку плинфы одного общего типоразмера. А к ней и римского цемента. Того — хорошего, из Италии, с вулканическим пеплом, благо, что в рамках Средиземноморья он вполне был доступен по всему побережью.

Зерно, масло, сыры, соль, кирпичи, цемент, цветные металлы, кислота и прочие химические реагенты… все это хлынуло полноводной рекой. Во всяком случае для местных эти объемы выглядели именно так, хотя экономика Рима этой «протечки» даже не заметила. Иная вилла где-нибудь в провинции порой во время перестройки могла «поглотить» куда больше подобных товар. Ну, исключая реагенты, конечно.

Каждый конвой привозил от пятисот до тысячи тонн грузов.

Для тихого и пасторально мирка верхнего Посожья это выглядело колоссально! А ведь римляне приводили корабли по несколько раз за год. Привозя на них не только товары, но и специалистов.

Ценных.

Очень ценных, без всяких шуток и оговорок.

Маркус покупал через свои связи подходящих рабов и вез их в Берград. Где князь предлагал им сделку — освобождение под обязательство службы и содержания. На первый взгляд шило на мыло. Но в глазах этих рабов — хороший вариант, ведь их дети становились свободными.

Именно эти ребята и строили новую каменную крепость Берославу, собирая ее из привозимых материалов.

Почему не из своих?

Так их только-только прилаживались выпускать. А укрепиться нужно уже вчера. Причем чем основательнее, тем лучше.

Понятное дело, что, если бы не удалось раздобыть тех же каменщиков, умеющих хорошо кирпичи класть — Берослав бы спешить не стал. Все одно некому это делать и нужно их учить. Методом проб и ошибок, так как Берослав и сам каменщиком не являлся. А тут одно к одному шло. Ситуация даже выглядела так, словно его приучают к возможностям империи. Прикармливают…

— Ну надо же! — аж присвистнул князь, когда пришел к проблемному участку. — Это вы как так сумели?

Смуглый мастер родом откуда-то с верхнего Египта потупил взор.

— Чего молчишь? Сказывай. Как получилось?

— Недоглядел. Видно, землю без просева сюда положили. Оттого трещина и пошла, как морозы прихватили. — ответил тот на ломанном славянском языке.

— Поправишь?

— Да. Но нужно этот участок разбивать и заново опалубки ставить.

Берослав дал добро и очень недовольно поглядел на его учеников — из местных. Вон — стояли, потупившись. Наверняка ведь махнули рукой, поступив по принципу «и так сойдет» в который уже раз. И вот результат.

Одно хорошо.

Эти деятели напортачили, им же и исправлять. А это опыт. И нет лучше учебы, чем тяжелый труд, вызванный собственной безалаберностью.

Так-то они старались.

И эти, и другие.

Но постоянно случались казусы просто в силу отсутствия понимания процессов и низкой производственной культуры. Шутка ли? Они же даже толком из родоплеменного общества не вылезли. А тут такие задачи.

Сложно.

Очень сложно.

Их психику словно бы ломала об колено суровая реальность. Поэтому Берослав не сильно на них сердился. Понимал. Просто не спускал и не давал поблажек, стараясь как можно скорее более полным образом максимум местных людей переформатировать ментально.