Ее бы по уму доделать да застроить, без «экономии на спичках». А потом дальше уже расширяться, стремясь на следующем этапе окружить относительно легкой землебитной стеной так называемый нижний город. То есть еще порядка десяти-двадцати гектар, которые он думал отдать под склады, производства, постоялые дворы и прочее.

Все это должно было превратить Берград в достаточно значимый город даже по меркам Римской империи. Здесь же… на среднем Днепре так и подавно — считай неприступный мегаполис. Ведь ничего тяжелого осадного сюда не притащить. Подкоп не сделать из-за высокого уровня грунтовых вод. Брать же штурмом это все — такое себе. Пока — да, можно — и то лишь потому, что эти укрепления еще не завершили. В будущем же едва ли кому окажется под силу.

Берослав специально делал так, чтобы укрепления города имели смысл даже спустя многие века. Более того — в некой отдаленной перспективе он хотел создать вокруг Берграда сеть передовых фортов. Небольших, но с чрезвычайно монументальными землебитными стенами под толстой кирпичной облицовкой. За несколько веков этот самый землебитный массив должен уже достаточно укрепиться, чтобы не сильно отличаться от природного известняка по прочности. А значит, что? Правильно. Ковырять их можно будет даже самыми суровыми гладкоствольными пушками до второго пришествия[2]. Да и с нарезными можно изрядно вспотеть. Правильная же расстановка таких фортов, позволила бы чрезвычайно затруднить любое правильное ведение осады.

Но это все когда-нибудь в будущем. Когда уже можно будет с жиру бесится. Или даже наследникам оставив сей план на вырост…

Поговорили еще с этим египтянином немного, обсуждая предстоящие работы. И тут Берослав приметил Валамира, который ждал его в сторонке хмурый как никогда. Того самого гёта из числа дальних родственников жены.

— Ты чего такой?

— Я поклялся тебе в верности, но воевать против своих… — произнес он и замолчал, оборвавшись на полуслове.

— Разве гёты не воюют промеж себя?

— Случается. Но как я посмотрю в глаза своей возлюбленной, если убью ее отца? А он не пропустит этой драки, уж будь уверен.

— Пойдем, — произнес князь, увлекая парня в сторонку. А то вон — работники ушки навострили, явно заинтересовавшись новой интересной историей.

— Освободи меня от клятвы. — сказал гёт, когда они отошли уже достаточно по его мнению.

— Чтобы ты пошел воевать против меня?

— Нет. — излишне порывисто произнес Валамир. — Просто пережду эту войну.

— Ты же хотел найти славу. Разве это не лучший способ? Гётов и квадов придет много. В сражениях с превосходящим противником любая победа — великая слава.

— Я хотел драться с роксоланами да языгами. Эта война… она ведь не нужна.

— Не нужна, — вполне охотно кивнул Берослав. — Но она неизбежна. Я слишком дружен с Римом. А гёты и квады его на дух не переносят. Для них я являюсь врагом, причем безотносительно к тому, что я буду делать.

— Это не так.

— К сожалению, это так. Мне, в общем-то, без разницы — кто будет контролировать броды и пороги. Рокосаланы, языги, да хоть народ Дану. Главное, чтобы корабли ходили. А твоим родичам это совсем не нужно.

— Освободи меня от клятвы. Прошу.

— Если не освобожу, то как поступить?

— Не знаю… потому и боюсь. Стать изменником — последнее дело.

— Хорошо, — после небольшой паузы произнес Берослав. — Я сделаю, как ты пожелаешь. Но при условии, что ты сообщишь великому конунгу гётов, что я жду его на верхнем броде.

— Если меня к нему пустят.

— Я дам тебе подарки и письмо, поясняя, что ты мой представитель.