Например, для нужд будущего легиона, он предлагал прислать в Берград мастеровых и ремесленников самого разного толка. Почти тысячу человек!

Или вот организационный момент: он записал всех мужчин союзных кланов в ауксилию, действуя строго по букве закона. Как с этим быть? Всем платить жалование? Так-то да, оно обещано. Но ведь всем же. Притом, что эта ауксилия создавалась при несуществующем легионе, в котором, как известно, могли служить только граждане Рима. И Берослав предлагал рода союзных кланов записать в них.

ВСЕ.

Что выглядело… странно. То есть, по сути, верно, юридически же создавало крайне неприятный прецедент. И Марку Аврелию требовалось придумать, как это все оформить, не спровоцировав волну аналогичных запросов из провинций.

Иными словами — он морочил голову.

Ну и сам на время выключался из зоны римского контроля. Просто чтобы его не взяли за жабры и не принудили к более покладистому поведению. Хуже того, в Александрию он послал катамаран не просто так, а с пакетом своих вопросов, аналогичных отправленных в Оливию. С просьбой к родственникам провести консультации со знающими людьми и помочь. Посему Берослав был уверен — полгода не пройдет, как поднятые им острые вопросы окажутся секретом Полишинеля. То есть, решить их будет попросту нельзя из-за конфликта интересов.

Сам же он на время пропадал из игры.

Заодно решая вопрос продовольственного суверенитета. Ведь настоящая независимость всегда упирается в экономику и, прежде всего, в ее базовые параметры, такие как еда, энергия и сырье. Особенно в еду. Ибо тот, кто живет на привозном продовольствии, даже в теории не может считаться независимым.

Так что да — риск в этом походе имелся, но невеликий.

Кроме того, перед Берославом стояла еще одна задача — проверить систему.

Все сейчас все держалось на нем.

Вообще все.

А отлучившись, он мог посмотреть, как все это будет функционировать самостоятельно. С тем, чтобы по возвращении попробовать исправить выявленные «косяки». Ведь своей целью Берослав ставил создание устойчивого государства. А значит — системы, которая в состоянии оперативно разрешать, все возникающие перед ней проблемы. То есть, ему требовалось шагнуть дальше вождества, чего не сделать без вот такой встряски…

А где-то там, в Берграде, Дарья, Злата и Мила занялись жуткой вещью — созданием культа товарища Берослава. Заодно пытаясь собрать воедино то, что он после себя оставил. В их понимании-то он жертвовал собой ради обеспечения их будущего. Как мимо такого можно было пройти?..

Эпилог

Берослав вглядывался в даль, уткнувшись в зрительную трубу. То и дело переходя от борта к борту.

С раздражением.

Злостью.

И с растущей обидой на вселенскую несправедливость.

Он хотел проскочить между Мальтой и Сицилией, но ветер его подвел — очень слабо дул по какой-то причине, хотя знающий человек, ходивший здесь когда-то с римских кораблями, уверял в сильных ветрах, идущих от Италии на юго-запад.

Но не сложилось.

Корабль плыл, да. Однако очень вяло. Поэтому появление на горизонте целого гребного флота не на шутку Берослава напугало.

Войны никакой не было.

Факт.

Да и с кем Римской империи воевать в Средиземном море?

Значит, это все какая-то специальная операция. Какая? Против кого? Ответ напрашивался сам собой. Тем более что римские боевые корабли довольно грамотно охватывали его, заходя против ветра и двигаясь словно рыбаки с неводом.

Захочешь — не уйдешь.

Час спустя ситуация стала еще более очевидной и удручающей.

— Нам конец, — тихо буркнул один из соратников.