— Ой ли?

— Но не все могут этим успехом воспользоваться. Жадность или глупость часто любые победы сводят на нет. А еще жалость и трусость. Впрочем, не о том сегодня нам надо говорить… не о том…

А дальше он пошел мимо бойцов, стараясь не отвлекаться на всякое ненужное…

— Надо бы каждый год смотр такой проводить, — громко произнес он Рудомиру. — По весне до посевной.

— Это еще зачем?

— Чтобы видеть — сколько на самом деле есть воинов у нас и в каком они состоянии. Ну и учитывать это, записывая с перечнем поименным.

— Со всей округи людям сюда идти? Стоит ли?

— Может, и нет… а может, и да. Подумать надо. Или после страды собираться. На торг, заодно съезжаясь. Чтобы и люди силу наших кланов могли лицезреть.

— После страды лучше будет, да, — кивнул Вернидуб.

— Я все равно не могу понять — зачем?

— Смотри. Прежде всего — это проверка наличия человека. Что он есть. Далее — проверка того, как он снаряжен. Третье — всякие упражнения. Они дают слаженность и позволяют оценить, где плюют на занятия. Особенно зверствовать не стоит, но такие сборы очень полезны. Ежели боярин не справляется, то это позволяет сразу такое выявить. И либо поменять его, либо помочь — сие будет видно после разбирательства.

— Ну так-то да… Хотя бегать туда-сюда…

— В этом тоже польза великая. Упражнение сие сбора. Вдруг война? Чем скорее мы сможем стянуть воинство все в кулак — тем больше у нас надежды на успех. Это называется мобилизация военнообязанных. Ну или просто мобилизация, все равно у нас больше ничего так не кличут…

Они болтали и медленно шли вдоль шеренг, тщательно осматривая каждого. В чем-то даже придирчиво. Но обращали внимание только на значимые оплошности. Занося их в общую ведомость.

За минувшие два года удалось собрать в кулак аж двадцать кланов, вместо шести старых. Одиннадцать славянских, семь — балтов и два угорских. Последних «зацепили» с самого верховья Днепра. И по большому счету их имело смысл назвать смешанными угро-балтийскими.

В каждом избрали своего боярина, который к 171 году уже имел под своей рукой по пятнадцать дружинников. Их всех одарил воинским снаряжением Берослав, сиречь князь.

Открыто.

Явно.

Через что получал над ними контроль. Вообще, сам акт наделения воинским снаряжением, да еще и дорогим — вещь очень сильная для местных. Принятие такого дара, по сути, делало этих бойцов людьми Берослава, немало ослабляя влияние бояр.

Теперь же князь попробовал пойти дальше и пытался ввести механизм замены бояр, превращая в своего рода служивых командиров. Да и вообще старался обойти стороной феодальную эстетику, выводя всю эту историю со службой в плоскость римской традиции. Ну хоть как-то, само собой, с поправкой на многие аспекты послезнания.

У самого Берослава личная дружина насчитывала полсотни человек. Таким образом, получалась очень внушительные триста семьдесят один пеший воин «упакованный» для контактного боя в строю.

Включая его самого.

Много.

Можно даже сказать — очень много по местным меркам.

Шлем, большой строевой щит, стеганый гамбезон, кольчуга с длинными рукавами и подолом. Ну и оружие. Причем все это максимально единообразно. Предельно. Как в армиях позднего Нового времени…

— Хорошо… хорошо… — добродушно кивая, произнес Берослав, завершая обход дружинников.

— А ты говоришь смотры… — недовольно пробурчал Борята.

— Люди склонны расслабляться.