— Но сейчас же этого нет.

— Все течет — все меняется, как говорил один мудрец. Да и… — кивнул он вперед.

Боярин глянул туда же и промолчал, не желая увиденное комментировать. Как, впрочем, и остальные. Берослав же, завершив осмотр дружинников, перешел к ополченцам…

В союзных кланах насчитывалось три тысячи пятьсот пятьдесят две семьи. Если не считать те, что относились к ведунам-ведьмам да боярам-дружинникам. И все эти мужчины, главы семейств, как минимум год уже практиковались в стрельбе или метании.

За свой счет.

Как следствие лучников на всю округу было едва за сотню. Просто в силу того, что это дело непростое и недешевое. В первую очередь — стрелы. И возиться с ними мало кто решился.

А вот дротики и, на удивление, праща — «зашли» людям хорошо. Без явного перевеса в ту или иную сторону. Дротики, метаемые атлатлем, летели далеко и довольно точно, но были недешевы. Во всяком случае, дороже пуль для пращи, которая практиковалась не обычная, а «на палке», из-за чего ее освоить получалось намного проще.

Люди же мыслили в таком вопрос довольно рационально.

Надо, значит, надо.

Против ведунов, которые, как назло, сговорились, не попрешь. Но раз имел место выбор, то каждый общинник хотел взять для себя наиболее практичный вариант в повседневном использовании. Кто-то налегал на дротики из-за куда большей простоты освоения. Чтобы меньше морочиться. А кто-то на пращу из-за желания впоследствии с ее помощью охотиться.

Да, бумеранг с легкой руки Берослава распространялся ударно. И имелся теперь, наверное, в каждой семье союзных кланов. Но все чаще отдельные общинники пробовали охотиться еще и пращей, особенно по крупным птицам и животным вроде зайца, активно сочетая и комбинируя с бумерангом…

— Нет, ну ты видишь? — указал князь на очередного ополченца.

— Поправим. — мрачно ответил Рудомир.

— А это?

— Бывает.

— Нет, не бывает. Это значит, что он толком и не умеет пользоваться дротиком. Иначе бы так не носил.

— Но он сдал испытание.

— Серьезно? — недовольно переспросил князь, глядя на покрасневшего общинника.

Тот имел слишком небрежный вид.

Но он пришел.

И слишком уж ругаться не хотелось. Потому как Берослав прекрасно понимал, какие бури у них сейчас гуляли в голове. С каждого клана взяли по двадцать ополченцев, выбрав по жребию. Ну и сверху к тому еще шестьдесят человек совокупно — уже нестроевых для хозяйственных работ. В сочетании с тяжелой пехотой и знаменно-музыкальной группой выходило восемьсот сорок «лиц».

Особняком собрали еще один отряд в тридцать восемь лучников, сведя в него всех, из числа тех, кого смогли подтянуть, чтобы не сильно обдирать рода. Эти ребята должны были все время похода находится здесь — в Берграде, защищая город и патрулируя окрестности.

Маловато.

Слабовато.

Но и на том спасибо. Изначально-то мыслили укрепления оставить на обывателей. Все ж такие стены изрядные уже. Но решили не рисковать…

— Суров ты к ним больно, — заметил Вернидуб, когда они завершили обход и проводили предварительное обсуждение.

— Суров⁈ — излишне нервно воскликнул князь.

— Ну чего ты яришься? Люди впервые на войну идут.

— Они жить хотят⁈ Нет⁈

— Тише-тише… — прошептала Злата, подошедшая к мужу и обнявшая его. Сын не усидел в крепости и упросил ее прийти сюда. Вот она и водила паренька в стороне немного, чтобы он мог все посмотреть и послушать. Потому и сама здесь оказалась.