И вооружились.

Короткая речь.

И вот Рудомир уже выходит во главе этой колонны на внешний подиум. Медленный проход — все залито кровью, а также иными жидкостями, и очень скользко. Тела местами приходилось сталкивать, чтобы получалось пройти хотя бы гуськом. Но справились, немало изгваздавшись.

Короткая пробежка.

И вот им навстречу стали попадаться первые пьяные германцы. Многие из них даже не понимали, кого встретили. И умирали с выражением недоумения на лице. Боли-то они почти не чувствовали, ибо были в… хм… в сопли, ну или в стекло, если могли мало-мало сами ходить.

Местами встречались относительно адекватные персонажи.

Они даже вступали в бой.

И что-то пытались показать, только их почти сразу задавливали численностью. Давили с ходу, прикрывшись щитами. Прижимали или опрокидывали. Ну и добивали. Где копьем, где саксом.

Поворот.

Еще.

Проход.

И перед Рудомиром и его людьми открылось лежбище «тюленей». Ну или как еще назвать это развал упившихся до беспамятства людей? А германцы иначе не могли. Культура такая. Да и кто тут был? В основном ополчение, оттого питие для них случалось по праздникам вроде свадьбы или еще чего, ибо дорого, а тут хоть залейся. Как они могли устоять?..

* * *

Тем временем у верхнего брода Днепра шел Большой совет.

С Гатасом пришли и аланы, и сираки, и таврические скифы. И вот уже второй день никак не могли договориться. Задача простая ведь — победить. А вот ее реализация сложнее — каждый гнул свою линию.

Берослав же собирал их.

Угощал.

Вел беседы и пытался выступать скорее арбитром, чем авторитарным лидером. Стараясь сглаживать углы во время то и дело вспыхивающих спорах и ссорах. Но… все раз за разом упиралось в какие-то ничего не значащие мелочи. Из-за которых не удавалось договориться о совместном действии…

— Ты разве не понимаешь? — в какой-то момент шепотом спросил его Гатас, улучив момент, когда все вышли из шатра, чтобы подышать свежим воздухом и размяться.

— Что я должен понимать? — также тихо переспросил князь.

— Им не предложение твое не нравится. Им ты не по душе.

— Тогда зачем они пришли?

— Гёты и квады им не по душе больше. А ты… ты все же бэг, законный. Чужой и чуждый, но бэг роксоланов. Поэтому твоим гостеприимством пользуются и тебя слушают.

— А ты?

— А я тебе это и говорю, потому что поклялся тебе в верности. И пока Фарн на твоей стороне, а значит, он озаряет и тех, кто идет за тобой.

Берослав кивнул.

Это прозвучало честно.

Гнило и мерзко, но честно. А уж как сама история завоняла…

Часть 2

Глава 10

171, липень (июль), 11

Марк Аврелий шел по площади перед Капитолийским храмом и равнодушно смотрел на людей, стоящих на коленях перед его ступенями. Связанных. Здесь находилось около полусотни сенаторов и еще добрая сотня всяких должностных лиц. В качестве обвиняемых. А вокруг целое поле из гостей. Прежде всего сенаторов, кто умудрился не изгваздаться в заговоре. Просто не успели, так как все быстро происходило.

Слишком быстро.

Преторианцы оказались вовлечены не все, а лишь две когорты. Поэтому, когда выяснилось, что император жив и под защитой всадников — они явились на поклон… Ситуация в этом плане чем-то напоминала стрелецкий бунт против Петра I, когда он от восставших сбег в лавру. А те, прикинув, что дело дрянь, сделали правильный выбор. Во всяком случае те, кто не успел еще измараться.

Так что бунт заглох очень быстро.

Да и беспорядки уже на второй день прекратились.