Разделившись.

Южнее отправили тысячи три, так как быстро с той стороны могла навалиться только конница сарматов. Бессмысленная и бесполезная против даже таких малых укреплений.

А здесь…

Здесь они готовились серьезно драться.

Ожидая отражать штурмы Берослава и его заколдованной пехоты…

— Темнеет. Может, не стоит?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Не пьет чего?

— Это такое особое вино, которое пьют по праздникам. Его еще не придумали. — равнодушно ответил Берослав.

Римлянин хлопнул пару раз глазами, переваривая услышанное.

— Если боишься, оставайся в лагере.

— Я за тебя боюсь. Давай с этими германцами поговорим?

— О чем?

— Заключим мир. Ты даже не представляешь, КАК он нужен именно им. Сколько они потеряли людей? Добрую треть, не так ли? А это не просто воины — это общинники. Они землю пашут и хлеб сеют. У каждого жена с детьми. Даже такой урон для них ужасен.

— Мы ведь для них враги.

— Если мы заключим мир, то перестанем быть врагами.

— На время. Не так ли? Сколько раз вы заключали мир с германцами. А сколько раз после этого они нарушали свои договоренности? Сменился конунг — и все.

— Если мы все погибнем, то потеряем победу, которую чудом добыли. Я ведь не верил. Мне казалось, что они нас снесут, словно щепку речной волной.

— Думаешь, что синица в руках лучше, чем журавль в небе?

— Что? — снова завис римлянин, ему было сложно порой с князем из-за его странных фраз.

— Ладно, не обращай внимание… — отмахнулся князь и пошел к отцу. Формально тот ему не подчинялся, поэтому требовалось именно договариваться. Но он не окажет. Не сейчас… наверное…

Не прошло и четверти часа, как началось «прекрасное». Корабли ауксилии снимались с якорей и уходили выше по течению. Но несильно. Туда, где река сужалась и углублялась до приемлемых размеров.

Тихо.

Впрочем, германцы это хоть и приметили, но воспринимали как отправку флота к Берграду. О том, что на него должен был напасть Сигимер, конунги гётов отлично знали. Так что, узнав об этом «исходе» даже вздохнули с облегчением…

Корабли же становились на якоря. А потом стягивались веревкой в импровизированный понтонный мост. Хлипкий и слабый. С большими пролетами. Но, когда ближе к утру все оказалось готово, войско Берослава вместе с наемниками уже осторожно «просочилось» из лагеря и было готово.

Прошли «на своих двоих».

Построились на правом берегу. И пошли в атаку. В тишине, чтобы раньше времени не спугнуть. А параллельно прямо у самого берега двинулись корабли, готовые поддержать их обстрелом. Ну и перевозя запасы всякого…

Минута.

Десятая.

Час.

Расстояние от места переправы оказалось неблизкое и пришлось «потопать». И…

— Оркестр! — рявкнул Берослав во всю мощь своих легких… в рупор. — Оркестр! Прощание славянки!

И они грянули.

Ну как?

Несколько флейт и пара барабанов попробовали изобразить что-то, подобранное по мотивам воспоминаний. На слух. Так что это выглядело скорее, как какая-то мелодия сильно по мотивам.

Впрочем, гётам и квадам хватило и этого.

Они вскочили, а спали они вповалку у костров. Увидели построенное войско неприятеля прямо вот в шаговой доступности. И… побежали. Быстро. Отчаянно. Самозабвенно.

Нет, конечно, они выставили часовых. Но возле брода, да и те всё проспали, ибо время такое было — предрассветное. Из-за чего эффект оказался особенно сочным… и вонючим… Они реально испугались.