Юноши молчали.

— Кто отдал приказ об убийствах?

Послушники заерзали на скамье, их глаза встретились, но они молчали.

— Почему вы убили сестру Марию. Альвизе Дзонина и отца Грегорио?

Тишина.

— Я хочу дать вам возможность оправдаться. Я готов услышать вас, прежде чем вынесу приговор. Почему вы убили отца Грегорио? Он узнал о ваших ночных отлучках?

— Это были не мы! — В глазах одного из послушников стояли слезы.

— Мы нашли в вашем подсобном помещении платье и парик, один из вас предложил отцу Грегорио чашку с отравленным шоколадом, переодевшись женщиной.

— Но мы его не убивали.

— Кто из вас был в кафе в женском платье?

— Я, ваше превосходительство, — поднял руку один из юношей.

— Почему ты убил его?

— Я не убивал.

— За что вы убили сестру Марию? Мы легко докажем, что она убита вашими кинжалами. Сам факт, что у вас изъяты кинжалы кажется странным. Вы послушники в монастыре, а не бандиты.

— Мы были там… — Прошептал другой молодой человек.

— Откуда вы узнали, что в эту ночь сестра Мария будет в квартире?

— Я хорошо подделываю почерки… — сказал послушник. — Мы прислали ей записку от имени ее любовника.

— Которого вы убили днем раньше. Как вы получили образец почерка?

— Мы следили за Альвизе Дзонином. Пришлось дождаться, пока он подпишет вексель продавцу тканей. Лучано отвлек продавца, а я скопировал почерк.

— Но зачем вы убили сестру Марию? Из-за драгоценностей?

— Мы не убивали ее.

— Что означали медальоны, найденные у вас в шкатулке? Там осталось еще четыре, жертв должно быть семь? Что за символика не медальонах?

— На все воля Господня! — Хором ответили юноши.

— Так если не вы, кто убил этих людей?

— Воля Господа! — снова хором ответили послушники.

Отправьте их в камеры.

Когда юношей увели, магистрат снял маску.

— Они не смогли бы сделать все это в одиночку. Кто-то их инструктировал и организовал. Со временем они расскажут. Если нужно, придется прибегнуть к пыткам, они убийцы, лишившие жизни троих человек.

— Будем надеяться, что они заговорят. По крайней мере, раз они в камерах, убийств больше не будет. Мы спасли жизни четырем неизвестным венецианцам.

— Завтра мне придется снова нанести визит дожу. Инквизиторы должны дать нам еще несколько дней, рано для суда. Если за юношами стоит настоятель, тем более такой популярный, как отец Габриэле, предстоит серьезный конфликт с церковью.

Когда мы передадим все улики в Совет Десяти, у Совета не должно быть ни малейших сомнений в его вине.

— Мы знаем, что убивали юноши, но пока не видим мотива. С отцом Грегорио все ясно, он пошел к приору с докладом об их ночных отлучках. Но грешницу монахиню и ее любовника?

— Погоди, что ты сказал?

— Что знаем, что убивали юноши.

— Нет, в конце.

— Что они убили грешницу монахиню и…

— Вот! Вот зачем они убивали! Дело совсем не в том, что отец Грегорио открыл их отлучки, возможно, он даже не успел поговорить с приором. Он не мог отказаться от чашечки горячего шоколада, и грешен, это — чревоугодие!

— Монахиня — похоть. — Подхватил Даниэле, — Альвизе Дзонин, изображал дворянина из высшего света, хотя давно уже скатился на самое дно, заказывал роскошные шляпы и ткани за счет любовницы — гордыня.

— Вот почему медальонов семь.