– Мама, ты хотела бы вернуться в Америку?

Мадам покачала головой.

– Я не люблю ни Америку, ни Японию. Я живу в стране, которая находится внутри меня. Поэтому мне хорошо понятна теория твоего приемного отца Катагири.

– Майко-сан сказала мне, что ты работала в Токио профессиональной возлюбленной.

Сначала мадам не поняла, что он имеет в виду, но тут же догадалась, что речь идет о ее работе хостесс на Гиндзе.

– Среди друтих хостесс считалось, что я сделала большую карьеру.

Мадам Амино рассказала Мэтью о своем прошлом. О том, как она объехала всю Америку в поисках похищенного сына, не имея ни малейших зацепок. О том, сколько ей пришлось вытерпеть, когда она вернулась в Токио, решив начать жизнь снуля, забыв обо всем. О том, как боролась за свое существование, став хостесс в клубе на Гиндзе, как познакомилась с Амино Мотонобу и, наконец, вышла за него замуж. Она рассказывала о жизни мужа Мотонобу, который был связан с якудза, об искусстве управления таким мужем. Вспоминала о безумных временах «Теории переустройства Японского архипелага», которая в одно мгновение превратила Мотонобу в миллиардера.

Ее прошлое было подобно картине с идеальной перспективой. Если бы она оставалась только матерью, любящей своего сына, ей никогда бы не удалось насладиться таким прошлым. Вероятно, оно стало бы лишь фоном к взрослению ее сына. Она повидала многое, но теперь появился Macao, и она надеялась на хороший конец. Хотя Мэтью был удивлен тому, как родная мать, не жалея себя, расширяла сферу своего существования, это вызывало в нем чувство симпатии. Между переселившейся в Токио родной матерью и сезонным токийским иммигрантом Мэтью скорее были отношения не матери и сына, а старшего и младшего товарищей.

Он сказал, похлопав родную мать по плечу:

– Мы с тобой похожи.

В тот день их беседа стала оживленнее. Оба они оседлали Тихий океан.

Мадам узнала, что в настоящее время Мэтью мотается по всему Токио как профессиональный друг и любовник, Мэтью узнал, что мадам спускает на свои увлечения капитал, доставшийся ей от главы компании, занимавшейся недвижимостью. Мэтью будет думать о том, как использовать деньги, а мадам – их давать, на данном этапе это были бы идеальные отношения между матерью и сыном. Вечером мадам Амино взяла Мэтью в гей-бар, в который она часто ходила. Ей хотелось похвастаться сыном перед людьми.

– О, госпожа Амино. Давненько вас не было.

На стойке стоял шикарный букет роз, за стойкой виднелась рожа злодея, от одного вида которой впечатлительный ребенок разрыдался бы.

– Сегодня вы вместе с хорошенькой ласточкой. Чудненько!

– Не мели ерунды, – недовольно сказала мадам, хотя ей было приятно. – Это мой сын.

– Ой, – открыл рот гей, владелец бара, и застыл в онемении, так что Мэтью пришлось вежливо объяснить ему:

– С детских лет мама отдавала меня приемным сыном в различные семьи, и у нас не было возможности часто видеться.

– Это точно, мне и самой так кажется. Сын недавно вернулся из долгого-долгого путешествия. Хотя мы и жили вдали друг от друга, вновь встретившись, мы увидели, что похожи…

Три дня пролетели как тройной прыжок, в одно мгновенье. Казалось, что расстояние между матерью и сыном сократилось, по меньшей мере, на длину этого прыжка. Но о том, что будет дальше, никто не думал.

Мэтью безумно понравился мадам Амино. Она даже подумала, что с жиголо Кубитакэ они отличаются как небо и земля. Ее родной сын на зависть людям вырос в прекрасного молодого человека – ее ожидания были обмануты в хорошем смысле слова. Когда она задумывалась, благодаря кому это произошло, то не могла не испытывать благодарности, смешанной с чувством зависти, по отношению к родителям, воспитавшим Мэтью.