|
Патронов у нас мало. Гранат – четыре штуки на всех. Плюс моя СВД. Над нашими головами свистят пули. Я, изгибаясь, как червяк, разворачиваясь к наиболее многочисленной группе духов, прилаживаю ствол винтовки между камнями, вжимаю приклад в плечо и приникаю к прицелу. Горячая резина наглазника обжигает веко. Все, это последний стрелковый рубеж в моей жизни. Мастер спорта Артем Новиков к стрельбе готов. Раз два три – начали! На настоящей войне, на той, где армия воюет с армией, снайперу полагается первым делом выбивать офицеров противника. Их можно отличить по форме и оружию. Но у духов формы нет. Они все поголовно одеты в грязные халаты, серые рубахи и накидки, на головах – тюрбаны или плоские, похожие на гречневые блины, шерстяные шапки. Кто тут главный, кто командир, разобраться невозможно. Поэтому я начинаю просто «долбить», слева направо – валю крайнего, затем второго, третьего… Слышу, как Киверов говорит пацанам: – Стрелять одиночными, патроны экономить! Если бы у всех нас были СВД или хотя бы на «калашниковых» стояли оптические прицелы, пожалуй, мы сумели бы отбиться. Интересно, а что мешает нашим армейским начальникам оснастить все автоматы ПСО 1? В режиме одиночного огня точность стрельбы возросла бы в разы. Впрочем, это все риторические вопросы, ответов на них я уже никогда не получу. Духи вопят что то на своем языке и со всех ног несутся к лагерю. Их тактика понятна, проста, эффективна – как можно скорее сократить дистанцию. На двадцати метрах СВД превратится в обыкновенный самозарядный карабин; преимущество, которое дает оптика, сойдет на нет. Кроме того, с близкого расстояния нас можно будет забросать гранатами. Над головой свистят пули. Киверов и пацаны изредка огрызаются выстрелами. Я валю шестого духа и переношу огонь на центр группы. – Новиков, слева! – рычит майор. Поворачиваюсь и вижу: на той самой площадке, где Киверов в первый день предложил мне пострелять по нарисованной на скалах мишени, двое духов возятся с какой то палкой. Перекидываю СВД через бруствер и гляжу сквозь прицел. Сердце замирает – духи заряжают РПГ. Наверное, тот же самый, из которого подбили «коробочку» и убили Викулова. Гранатомет в нашей ситуации – это мгновенная смерть. Отчетливо вижу, как хвостовик ракеты исчезает в пусковой трубе. РПГ готов к стрельбе. Все, счет пошел на секунды. Один из духов приседает на колено, вскидывает РПГ на плечо… Я, не обращая внимания на свистящие пули, вскакиваю, поднимаю винтовку. Он откидывает прицельную планку. Я ловлю его темную фигуру «на уголок». Он отводит в сторону локоть. Значит, сейчас выстрелит! Я холоден и расчетлив – и успеваю нажать спусковой крючок СВД на долю секунды раньше, чем он. Я попадаю ему в лицо. Во все стороны летят кровавые брызги. Его выстрел оказался сбитым, и, оставляя за собой дымный шлейф, ракета проносится выше наших голов. Она взрывается где то между дальних холмов и звук взрыва тонет в грохоте боя. – Пять баллов, первое место и золотая медаль! – радостно кричит Киверов. Вот теперь надо торопиться – в любой момент меня могут подстрелить. Бросаюсь за бруствер, СВД почему то вылетает из рук, видимо, я задел прикладом за камень. Гранатометчика я убил, но само оружие уцелело. Значит, надо поглядывать в ту сторону. Духи подошли довольно близко, но их наступательный порыв несколько угас. Взяв лагерь в кольцо, они усиливают огонь, прячась за камнями. Что ж, это мне на руку, это «мой размерчик». Настоящая снайперская война. Выцеливаю очередного автоматчика в плоской шапке, нажимаю на спуск… Выстрела нет! Лихорадочно дергаю затвор – не идет! Осматриваю СВД и, как до этого Киверов, скриплю зубами от злости. Я не цеплялся винтовкой за камни. |
