Но Эви беспокоило другое – к груди Прайс прижимал двуствольный обрез. Пальцы спящего покоились на спусковом крючке. Обрез не был нацелен на что‑то конкретное, но если Прайса вспугнуть, он спросонья и спьяну разнесет всю стенку напротив. Эви не хотелось, чтобы на выстрелы сюда нагрянула полиция.

Эви помахала Ногару, подзывая его к себе. Она засунула свою «пушку» в кобуру и расстегнула поясную аптечку. Вытащив шприц, заложила в него ампулу с транквилизатором. Черт, Эви едва не выругалась вслух. Стоит ли тратить транквилизатор на пьяного в стельку Прайса, от которого за версту разит пивоварней. Он и без того пьян до бесчувствия, зачем же его впридачу ко всему погружать в кому?

Эви отложила шприц и крадучись приблизилась к кровати.

– Не психуй, – сказала она себе, – дуло направлено не на тебя. Главное – убрать из рук бесчувственного Прайса «пушку», прежде чем тот очухается. Главное – не психовать.

До Прайса оставался всего один шаг, когда Эви наткнулась на четвертого кота. Тот сидел под кроватью, и наружу высовывался его хвост. Эви так сосредоточилась на спящем Прайсе, что совершенно забыла о том, что следует смотреть себе под ноги. Ее каблук опустился на кошачий хвост, и в тот же миг в спальне раздался душераздирающий визг.

Прайс моментально открыл глаза, а Эви присела, вытаскивая «пушку». Она успела предпринять один‑единственный шаг, какой только был возможен в данной ситуации: ребром правой ладони рубанула по головке бойка.

Затем плашмя бросилась на Прайса. Руку ей до крови пронзили, впившись сквозь перчатку, словно острые когти тигра, железки.

Но сам обрез по‑прежнему молчал. Через плечо Эви протянулась огромная мохнатая лапа, и в лоб Прайсу уставилось дуло невероятных размером.

– Лежать, – приказал Ногар.

Прайс оцепенел, и Эви спокойно слезла с него, прихватив заодно и обрез. Она отцепила впившуюся ей в ладонь «пушку», благодаря бога, что рука не утратила подвижности. Но когда Эви сжала ладонь в кулак, ей показалось будто натянувшаяся кожа готова вот‑вот лопнуть.

– Черт, – хриплым шепотом выругалась она.

Затем вскрыла обрез и высыпала на пол патроны. С силой нажав на ствол, попросту переломила обрез пополам. Раздался негромкий щелчок – это не выдержал коннектор – и на пол раздельно упали ствол и приклад.

Прайс непонимающе водил глазами от Эви к Ногару и обратно.

– Прикрой его, – велела Эви Раджастану. – А я пока проверю остальные комнаты.

Тигр согласно кивнул. Из‑под кровати выползла рыжая кошка и, изогнув спину, принялась расхаживать у него между ног.

Из оставшихся четырех комнат, три оказались спальнями, а последняя – кладовкой для белья.

Эви закрывала дверь, когда до нее донеслись один за другим три выстрела. Эви бросилась в спальню Прайса, но там продолжалась все та же немая сцена. Причем Ногар выглядел не менее удивленным, чем Прайс. Значит, стрелял кто‑то снаружи.

ГЛАВА 18

– Забирай его, – приказала она Ногару. – Можешь засунуть его на заднее сиденье.

Ногар подхватил Прайса и забросил себе на плечо как мешок. Казалось, будто Прайс все еще не в состоянии прийти в себя и даже пошевелить языком.

Снова раздались выстрелы, на этот раз уже точно где‑то снаружи. Это капрал Гургейя самозабвенно палила из автомата. Несколько пуль угодили в окно спальной, разорвав в клочья опущенные шторы. Эви вместе с кошками бросилась на пол. По окну промелькнул луч прожектора, на секунду залив комнату ослепительно белым светом и очертив резкие тени. Эви бочком подобралась к окну, пытаясь разглядеть, что же происходит снаружи. Перед домом, развернувшись поперек улицы, стоял еще один «Шевроле Кальдера». На сей раз это была уже настоящая полицейская тачка – с мигалкой и прожектором, который безуспешно пытался засечь Гургейю.