Луч прожектора снова полоснул по окну, и Эви спряталась в тень.

– Гургейя! – позвала она.

– Капрал… – Гургейя умолкла, чтобы выпустить очередную очередь. – Гургейя слушает.

– Прекратить огонь, вернуться к машине.

– Но…

– Немедленно. Я вас прикрою.

– Слушаюсь.

Легавые не высовывали носа еще с полминуты после того, как стрельба утихла. Судя по всему, полицейские отделались легким испугом. Если у них хватит ума, они останутся позади машины, пока сюда не явится подкрепление. Эви захотелось хоть чем‑то отвлечь их внимание.

Опершись дулом на подоконник, она двумя руками сжала пистолет и прицелилась из разбитого окна. Под повязкой на левом плече почувствовалось болезненное напряжение. Словно плечо ненавязчиво напоминало ей, что если бы не анальгетик, она давно бы уже грохнулась в обморок от боли.

Эви целилась вовсе не в полицейских, а в небольшое пространство между багажником и задним сиденьем.

Судя по всему, полицейские уже созрели для того, чтобы очертя голову ринуться в бой, поэтому Эви поспешила опорожнить свой магазин. Девять выстрелов, и, кажется, по крайней мере, один попал в заряженный индуктор. Эви даже на расстоянии учуяла запах гари. Из останков багажника повалил дым. Прожектор замигал, словно спрашивая, что ему делать дальше. Эви бросилась к задней двери.

Все остальные уже подбирались к аэрокару. Ногар успел нырнуть внутрь, втащив за собой обмякшего Прайса. Откуда‑то издалека до Эви донесся вой сирен.

Она тоже прыгнула в аэрокар, следом за ней Хуарес и Гургейя.

– Что тут у вас за катавасия?

Поскольку мотор оставался включенным, Эви осталась только запустить лопасти. Винт завелся, запев на высокой ноте. Вокруг машины взметнулась снежная круговерть, вызванная воздушными вихрями.

Первой отозвалась Гургейя:

– Они прикатили сюда и принялись водить повсюду своим дурацким прожектором.

Эви покачала головой и, убедившись, что бортовые огни и транспондер надежно отключены, несколько раз глубоко вздохнула:

– И поэтому вы открыли огонь.

– Мне кажется… – в глотке Гургейи послышалось приглушенное сдавленное рычание.

Эви взглянула на ягуаршу и, не сводя с нее глаз, в считанные секунды довела скорость аэрокара до максимальной.

– Запрещаю вам впредь открывать стрельбу, не согласовав ваши действия с командованием.

Гургейя, не выдержав, отвернулась:

– Разумеется, вы правы командир.

Эви перевела взгляд на приборную доску. Скорость «Кестреля» практически уже достигла своего потолка, и, судя по всему, Эви удалось оторваться от преследования. Эви плавно развернула машину и решила больше не беспокоить себя мыслями о транспондере.

Позади нее, едва ворочая языком, заговорил Прайс:

– Что здесь происходит?

– Дейв, может ты все‑таки заткнешься, а? – Эви обернулась через плечо и посмотрела на Прайса.

Она никак не могла выбросить из головы Чака Дуайера и то, как тот уставился на нее, когда увидел ее настоящие глаза. Впрочем, сейчас подобное философствование вряд ли уместно. Во‑первых, Прайс всегда знал, что она не человек, а во‑вторых, в данный момент он смотрел вовсе не на нее. Зажатый на заднем сиденье между Гургейей и Ногаром, он удивленно рассматривал своих соседей – гигантских кошек.

Хуарес заговорил по‑английски, с довольно сильным акцентом.

– Где мы будем приземляться?

Неплохая мысль. Вряд ли стоит пытаться посадить машину где‑нибудь возле базы, даже с отключенным транспондером.