Теперь он имел более разумный вид, однако это еще ни о чем не говорило.

– Я тоже, можно сказать, блуждаю в потемках. – Он виновато улыбнулся. – Неужели я похож на заговорщика? Честно говоря, я все это время ожидал, что Гейб с минуты на минуту явится по мою душу.

– Начинай с самого начала.

Прайс глубоко вздохнул, покосился на пистолет и заговорил.

– Тогда, в августе 53, пришельцы так и не попали дальше «Ангела». В этом деле Фрей был одной из главных фигур, и он ясно представлял себе истинную подоплеку событий, разыгравшихся за фасадом «Мидвест». Фрей без труда разглядел, как коррупция, захлестнувшая Кливленд, распространяется на всю страну. Он понял, хотя и не смог доказать, что именно пришельцы подталкивают Америку на позиции невмешательства в Пан‑Азиатской войне. Более того, он увидел, что именно они и являются истинными поджигателями этой войны. А еще увидел, что ему никогда не добиться доверия и поддержки со стороны правительства.

– Надеюсь, теперь все понятно? Эти четыре твари держали в своих руках около четырехсот конгрессменов…

– Но их осудили…

Эви встала и подошла к окну. В комнату залетал снег – никто так и не удосужился заменить разбитое стекло.

– По крайней мере, большинство.

– А что это меняет? Эти твари поставили себе целью привести страну к политическому хаосу. К тому же ты разоблачила только четверых! Фрей решил не давать информации о пришельцах дальнейшего хода и при помощи хитрой электронной уловки записал себя и своих товарищей в разряд покойников. После чего начал набирать себе новую команду. Тех людей, на кого в той или иной степени повлияла деятельность пришельцев, людей с полезными умениями и навыками, тех, кто сочувственно относился к его идее. Таких, как, например, Скотт Фитцджеральд, чье «орбитальное ухо» уже давно подбиралось к пришельцам, однако в мгновенье ока проект был торпедирован конгрессом. Таких, как Дэвид Прайс, с его теориями заговоров, которые никто не хотел принимать всерьез. Как Эрвин Хофштадтер. Фрей совершенно зациклился на Азии. А Хофштадтер был крупнейшим по ней специалистом, – Прайс умолк, чтобы перевести дух и помассировать лоб. – Эксперт‑востоковед плюс самый отвратительный из фашистских выродков…

Прайс закрыл глаза и несколько раз пробормотал:

– О, господи…

Эви даже была вынуждена подтолкнуть его пистолетом, чтобы он снова заговорил.

– Это он виноват в том, что в наши ряды затесались Габриэль и Дэвидсон.

– Кстати, а что за птица этот Дэвидсон?

Прайс покачал головой:

– Два года тюрьмы, по уши в дерьме – воровал технологии. Хофштадтер откопал его. Худшего…

– Так ты и Дэвидсона хочешь записать в фашисты?

– Лео Дэвидсон – экспериментатор, а все мы – подопытные кролики.

Если верить Прайсу, все начиналось со скромной частной фирмы. В их задачи входило выкачать из захваченных ею пришельцев всю полезную информацию, чтобы затем приступить к разработке планов на случай отражения дальнейшего их вторжения. «Мозговой Центр» на случай внутреннего кризиса был вполне законным предприятием. С той разницей, что сотрудники его работали не на Агентство, а лично на Фрея.

– Мы бы поставили и тебя в известность, если бы не Х‑Х‑Хофштадтер. Но у него какой‑то патологический страх перед не людьми.

– И поэтому меня не могли отпустить с богом, ведь мне было известно о пришельцах, – Эви встала с кресла и, подойдя к кровати, уперлась дулом Прайсу в подбородок.

Затем приподняла его повыше, чтобы Прайс посмотрел ей в глаза:

– Но зачем же вы тогда тянули резину, почему не пустили меня в расход сразу?

– Я тут не причем, – от его дыхания ствол пистолета покрывался капельками влаги.