Эви прекрасно понимала, что несправедлива к Прайсу, однако была готова лопнуть от злости. Хотя в данный момент Прайс мог сойти за ее союзника, на протяжении шести лет он водил ее за нос, так же как и все остальные.

Прайс испуганно таращился на Эви. Он смотрел ей прямо в глаза; в морозном январском воздухе был ясно различим запах страха.

– Фрей начал терять контроль уже через месяц после того, как среди нас объявился Хофштадтер. У Хофштадтера был свой особый взгляд на пришельцев. Если Фрей видел в них чистую угрозу, то немец‑экономист разглядел в них средство для запугивания правительств. Хофштадтер мечтал о том, чтобы исправить положение путем создания на руинах старого общества нового, постдемократического правительства, состоящего целиком из людей. Лео Дэвидсон разделял его недемократические взгляды. По его мнению, политика сводилась к проблемам биоинженерии.

Прайс глубоко втянул воздух.

– А затем, буквально несколько недель назад, все полетело к чертям.

– Объясни.

Если верить Прайсу, проект запуска спутника, которому пришельцы пытались во что бы то ни стало воспрепятствовать, благодаря захваченным у них финансам и стараниям доктора Фитцджеральда, удалось сдвинуть с мертвой точки. Фрей тогда сравнил это событие с первой разведывательной миссией во вражеский лагерь. Было это пять с половиной лет назад. Первая автоматическая космическая станция приближалась к Альфа Центавра. По утверждению Лео Дэвидсона, если пришельцы окопались именно там, не спуская с Земли недремлющего ока, то они уже на протяжении всего последнего месяца ведут наблюдение за излучением, испускаемым главным двигателем станции.

– Дэвидсон оказался прав, – добавил Прайс. – Они действительно засекли излучение.

Эви все так же упиралась в шею Прайса.

– Не считай меня за дуру. Как так можно узнать, что творится черт‑те где на другом конце света. До Альфа Центавра четыре с половиной световых года…

– Тахионы, – прохрипел Прайс.

Эви слегка ослабила нажим. Дэвидсон сказал, что, вполне возможно, пришельцы располагают тахионным коммуникатором. Для этого им требуется установленный на одной из планет односторонний мощный ускоритель частиц. А вот принимающее устройство может быть довольно компактным.

Она опустила ствол пистолета еще ниже.

– Так вот почему сейчас заварилась вся эта каша.

Прайс заикался и жадно хватал ртом воздух.

– Наш проект, когда Дэвидсон состряпал свой тахионный приемник, стал носить исключительно оборонительный характер. Совершенно непереводимые сигналы с Альфа Центавра. Инопланетяне дожидались ответных сигналов…

– И они догадались, что те четверо пришельцев не ликвидировали себя, как того от них требовалось, – Эви засунула пистолет в кобуру. – И все‑таки почему ты заперся в спальной, да еще вооружился обрезом?

– Я ученый, а не агент‑оперативник. Мне было понятно, что бразды правления постепенно переходят в руки Хофштадтера. Этот тахионный приемник взялся невесть откуда, вернее, невесть откуда взялись денежки на него, не меньше миллиона. Я предупредил Фрея, но он мне не поверил. Вот почему я ушел на дно, дожидаясь, когда же в дверь ко мне постучат. Фрей так и не поверил, а когда поверил, было уже поздно…

– Что же переубедило его?

– Не что, а кто. Ты.

Откуда‑то издалека через разбитое стекло раздался гул моторов. Аэрокар, а может быть бронетранспортер. Это Хуарес возвращался с остальной командой.

– А теперь самый главный вопрос. Где ваша компания прячет пришельцев?

ГЛАВА 19

Кто‑то из заговорщиков Фрея, подумала Эви, обладал специфическим чувством юмора. Только человек, склонный к болезненной иронии, додумался бы поместить пришельцев в старом комплексе Центра всеамериканских биотехнологических исследований.