Эви на мгновение отпустила воротник Сукиоты, чтобы поднять рюкзак. При этом она убедилась, чтобы ствол автомата по прежнему упирался между лопаток соперницы.

– Даже если ты выберешься отсюда, – сказала Сукиота, – я все равно достану тебя хоть из‑под земли.

Эви поморщилась и забросила на плечо рюкзак.

– Надеюсь, ты знаешь, что от тебя требуется. Мы будем двигаться медленно, – сказала она и снова ухватила Сукиоту за воротник. – А теперь на выход. К фургону.

Начался медленный переход к полицейскому фургону. Нервы Эви были на пределе. Темнота по ту сторону лампы могла служить прекрасной маскировкой для снайпера, и каждый взгляд был устремлен на Эви. Все словно поджидали удобного момента.

Откуда‑то с другого конца заброшенной станции раздавались усиленные эхом звуки капающей воды. С более близкого расстояния – редкие сигналы электронного оборудования.

На одном из видеокомов раздался звонок, кто‑то пытался связаться со станцией. Один из агентов поднял взгляд на трезвонящий видеоком, но не посмел даже пошевелиться.

– Это узел связи, – сказала Эви Сукиота. – Ты отрезала его от коммуникационной сети. Как ты думаешь, сколько сейчас народу движется в нашем направлении?

Черт побери, Сукиота права. Пусть платформу только приспособили под штаб, однако здесь находилось достаточно агентов, компьютеров и секретного шифровального оборудования, чтобы любая происходящая здесь операция приобрела статус события государственной важности. Первоочередного, требующего немедленных действий. Наверняка сейчас где‑нибудь в сердце округа Колумбии уже вспыхивают красные сигнальные лампочки, и федералы мобилизуют все имеющееся в их распоряжении средства, включая ФБР и Прибрежную охрану.

Это навело Эви еще на одну мысль, куда более пугающую.

«Может быть, меня подставили?» – подумала она. Ведь что‑то слишком гладко проходит ее побег.

Эви прижалась спиной к боку полицейского фургона. Прикованные к ее руке наручники оглашали платформу металлическим лязгом. Она постаралась унять дрожь в руках.

– Полезай в фургон.

– Он заперт.

Эви обратила внимание на то, что Сукиота, в отличие от нее, держится совершенно спокойно, и это ей не понравилось. Она перевела взгляд на распластавшегося поблизости агента. Это был второй черный.

– Эй, ты, ослабь ремень.

Легавый посмотрел на нее снизу вверх и неуклюже начал стягивать с себя ремень. Эви с каждой минутой нервничала все больше. Господи, ну неужели ни один из этих чурбанов не рискнет потянуться за пушкой. Какие они все послушные, прямо до противности. Но даже если ее подставили, что ей еще остается делать в этой ситуации?

– Подойди к машине и нажми шифр на замке.

Эви не сводила с полицейского глаз, пока тот открывал дверь фургона, а затем снова покорно распластался на полу. Усадив Сукиоту на пассажирское сиденье, она левой рукой пристегнула ремень. Тем самым Эви практически обездвижила свою пленницу – спущенный до локтей комбинезон и ремень безопасности крепко удерживали ее на месте.

– Где мы? – спросила Эви.

Из машины была видна только платформа подземки, упиравшаяся в стену примерно метрах в десяти перед фургоном. Справа она обрывалась вниз к вагонным путям. Налево, в облицованной плиткой стене, располагалась громадная дверь, вроде гаражной. Она оставалась открытой. Фургон мог попасть на платформу только через нее.

В глубине дверного проема царила тьма.

– Это единственный выход.

Эви вздохнула.

– Я бы могла, так как твои люди этого не видят, потихоньку вскрыть тебе вены и попытаться пробить себе путь на свободу, используя в качестве заложника твой труп.

«Ты даешь эмоциям взять верх над тобой, – послышался голос Абделя.