Сейчас Эви позарез нужен был видеоком.

Она все глаза проглядела, петляя по главным улицам между дешевыми многоэтажками и старыми недостроенными домами. Вскоре ей стало ясно, что здесь не найти ни одного исправного видеофона. Несколько будок, попавшихся ей на пути, независимо от того, что когда‑то помещалось в них – видеоком, банковский автомат или мусоросборник – все как одна были давным‑давно выпотрошены до основания.

Медленно всходило солнце, а Эви все дальше углублялась в чрево звериного города. Предыдущая ночь все сильнее давала о себе знать. Головная боль напоминала ей о том, что она слишком мало спала, а тупая боль в левом плече по‑прежнему давала о себе знать, как только Эви пыталась пошевелить рукой. Эви не сомневалась, что события предыдущей ночи свели на нет заживление, начавшееся накануне днем, и возможно, грозили тяжелыми осложнениями. Ей срочно требовался отдых.

Она прошла еще пару миль, двигаясь параллельно шоссе «I‑95» мимо брошенных грейдеров и бульдозеров, от которых к этому времени остались только оранжевые металлические остовы…

В восемь часов утра Эви прошла мимо древнего кирпичного строения, без следов пожара. Оно вклинилось между горой закопченного бетона и свайной конструкцией. Над строительной площадкой, словно аист, возвышался подъемный кран, застывший под опасным углом над кирпичным зданием. Но вовсе не этот накренившийся кран заставил Эви замедлить шаг и как вкопанную застыть на месте. Над открытой дверью виднелась вывеска: «Комнаты».

«Комнаты» мерцали неоновым светом. Просто не верилось, как эта вывеска смогла уцелеть в Моро‑Тауне. Входная дверь была широко распахнута и упиралась в гранитного льва, возвышавшегося на метровом пьедестале.

Известка, налипшая на его лапы, досталась ему в наследство от фасада, который он украшал до того, как свалился сюда.

Эви валилась с ног от усталости. «Комнаты» стали для нее пределом мечтаний. Она вошла внутрь, моля бога, чтобы кособокий кран удержался от падения хотя бы еще денек.

В холле стояла страшная духота, и в открытую дверь если и проникала прохлада, то не дальше чем на метр. От проржавевшей отопительной системы в воздухе была настоящая парилка.

За конторкой сидел кролик, весь заплывший жиром, с застывшей на кончике носа каплей и обвислыми ушами. Его слезливые глаза на полсекунды остановились на вошедшей Эви. В них застыл страх и изумление. Эви заметила, что кролик тотчас потянулся за чем‑то, что было спрятано у него в столе. Он взглянул Эви в глаза, и его лапа застыла на полпути к ящику.

Кролик прокашлялся:

– Чем могу помочь?

Эви подошла к конторке.

– Мне нужна комната с исправным видеокомом.

– Угу, – кролик кашлянул еще несколько раз. – С исходящей линией?

Эви кивнула.

Кролик повернулся и застучал пальцами по клавишам допотопного мануала позади конторки. Эви вытянула шею, пытаясь разглядеть, за чем это минуту назад потянулся кролик. Позади конторки лежал в кобуре дешевый китайский револьвер, НР‑14. Эви не стала утруждать себя размышлениями о четырнадцатимиллиметровых пулях. Эти пушки не зря славились своей дешевизной. Во‑первых, их было тут навалом, а во вторых, неизвестно, кто мог сильней пострадать от нее – сам стреляющий или его мишень. Если кто и умел ловко пользоваться этими монстрами, так это китайские медведи.

Эви решила, что для кролика это неподходящее оружие. Однако тотчас изменила свое первоначальное мнение, заметив в глубине ящика скобу. Не простую, а с универсальной насадкой, позволявшей довольно надежно крепить револьвер на огневой позиции. Эви обернулась и увидела в стене возле двери, по крайней мере, одну здоровенную дыру.

– Комната номер 615, – произнес кролик, когда приступ кашля окончился.

– Сколько с меня?

– Двадцать за час, сотня за день, половинная скидка, если платишь наличными.