– Сколько с меня?

– Двадцать за час, сотня за день, половинная скидка, если платишь наличными. – Кролик вытащил из‑под стола замусоленную тряпицу и высморкался: – У нас не торгуются.

Эви засунула руку в рюкзак, в надежде, что Агентство не оставило ее без наличности. К счастью, так оно и оказалось. Порывшись в кармане куртки, она извлекла бумажник. От пачки двадцатидолларовых банкнот у нее оставалась ровно сотня долларов. Было там и липовое удостоверение личности, но ее имя уже засветилось.

– Комната мне нужна на двадцать четыре часа плюс пользование видеокомом, по безналичному. – И она протянула Кролику пять двадцатидолларовых бумажек.

Деньги тотчас исчезли под поросшей редкой шерстью лапой. Кролик кивнул и протянул ей зеленую инфокарту с номером комнаты.

– Расчетный час в полдень.

Потом покосился на «Узи»:

– Если вздумаете стрелять, да настигнет вас кара господня.

Эви кивнула и взяла карточку‑ключ.

Лестница была усеяна мусором, обвалившейся штукатуркой и телами бесчувственных моро. Шестьсот пятнадцатый номер располагался на шестом этаже. Его окно выходило на заброшенную строительную площадку по соседству с гостиницей. Толстая металлическая дверь открывалась в квадратное помещение, метра четыре на четыре. Казалось, что если бы не слой болотно‑зеленой краски, то штукатурка вся отвалилась бы от стен. Пожелтевшие, засиженные мухами занавески даже в морозное утро придавали солнечному свету оттенок мочи. Этот цвет как нельзя лучше сочетался с царившими в комнате запахами. Простыни на постели были усыпаны клочками шерсти предыдущего постояльца, равно как и откидное кресло, с бесчисленными следами когтей.

Эви закрыла за собой дверь и включила верхний свет. Круглый светильник щелкнул несколько раз, прежде чем залить комнату каким‑то нервным подрагивающим голубым светом. Эви подтащила кресло к видеокому, намертво вделанному в черный пластиковый футляр. Футляр этот носил на себе бесчисленные отметины когтей и потушенных об него сигарет, однако был все так же крепко привинчен к стене у подножия кровати. Усевшись перед аппаратом, Эви нажала кнопку включения. Как только видеоком нагрелся, до нее тотчас донеслись знакомые стоны и прерывистое дыхание, транслируемые кабельным телевидением гостиницы. Когда черно‑белая картина на экране приобрела резкость, взору Эви предстал знакомый пакистанский волкодав. Возможно, это была вовсе и не та картина, что крутили на Таймс‑Сквер. Мир тесен.

Первое, что сделала Эви, – это включила исходящую линию и позвонила Диане. Та немедленно отозвалась на звонок:

– Где ты?

– По нужному адресу.

Диана покачала головой.

– Так ты очутилась в Бронксе? С тобой все в порядке?

– Да, и еще раз да.

– Может, расскажешь мне поподробнее?

– Небольшая потасовка с легавыми и федералами. Но, как мне кажется, лучшего места чем Моро‑Таун просто не сыскать, если хочешь на время исчезнуть.

Диана с минуту сидела молча, словно взвешивая свою следующую реплику:

– Ты собираешься назад?

– У меня еще целая уйма… целая уйма дел.

Эви многое предстояло сделать, много обдумать, со многим примириться.

– Не знаю.

По лицу Дианы промелькнула тень разочарования:

– Спасибо, что позвонила. Значит, ты настаиваешь на том, что будешь и дальше действовать в одиночку?

Диана права. Возможно, Эви сумеет уцелеть, действуя в одиночку, но если в ее намерения входило вступить в борьбу с силами, плетущими вокруг нее свои зловещие сети, ей действительно нужна помощь. Однако, если ее догадка верна и Хофштадтер прибрал к рукам всю тайную организацию, Прайс, точно так же, как и она сама, возможно, действует на свой страх и риск.

– Ты все еще считаешь, что андеграунд моро захочет помочь мне?

– Ты вступила в противоборство с теми же силами, что и их движение пятнадцать лет назад.