– То есть некоторые готовы от вас отклониться и даже в одиночку выступить против вас?

– Слишком многие, особенно в последнее время. А те, кто нас финансирует, давно уже намекают, что прекратят помощь, если не дождутся от нас в ближайшем будущем конкретных результатов.

By Сен покончила с последней чашкой.

– Почему вы мне все это рассказываете?

– Потому, что у меня нет выбора.

– По‑моему, на вашей стороне все же имеется некоторое преимущество.

– Все это имеет к вам лишь косвенное отношение. В первую очередь, это касается моро, которые могут стать жертвами насилия со стороны людей, если наши вооруженные силы окажутся не более чем пешками в политических играх пришельцев. И вы обязаны помочь нам не допустить всего этого.

– Но как?

– Вы сделаете для нас то, чего «Ниоги» добиваются от вас. Вы поможете нам обнаружить и захватить тех четырех пришельцев, что были разоблачены вами в Кливленде.

На лице Эви наверняка читалось изумление.

– Ах да, вы же ни разу не обмолвились словом «пришелец»? Или «внеземное существо»?

– Верно.

– Что ж, мудро с вашей стороны. Не располагай я достоверной информацией, а вы – поддержкой кое‑кого из моих людей, мне было бы весьма непросто поверить в вашу историю.

– Достоверной информацией?

Генеральша кивнула и отодвинула чашку, после чего нажала кнопку на видеокоме. Одновременно из‑за двери раздалось жужжание электронного звонка.

– Мисс Ишем, мы еще многое обсудим с вами позже, а сейчас у меня назначена встреча. Но я собираюсь передать вас в руки вашего старого знакомого.

Дверь открылась, и Эви обернулась. В комнату вошел – ростом в два метра и шестьдесят сантиметров и весом в триста килограммов – тигр по имени Ногар Раджастан.

ГЛАВА 17

Ногар отвел Эви в «гостиницу» зоопарка – старое здание какого‑то студенческого братства. В кирпичах, по соседству с тремя буквами греческого алфавита, была выбита амбразура для противовоздушного орудия. Ногар распахнул перед Эви деревянную дверь, приглашая войти в дальнюю половину здания, поскольку ближняя была приспособлена под склад боеприпасов. В морозном воздухе стоял тяжелый дух машинного масла и пороха.

Наконец Эви оказалась в небольшой комнатушке с продавленной кроватью и растрескавшимся пластиковым потолком. Окно выходило на стену мусора, ограждавшую территорию кампуса. Единственным источником тепла в этом «люксе» служил небольшой обогреватель.

Эви присела на кровать. Судя по всему, Ногар не собирался оставлять ее здесь одну.

– Ты у меня в няньках?

Ногар кивнул.

Шесть лет сказались на тигре, подумала Эви. Первое, что бросилось ей в глаза, – это поблекшие краски его шкуры; черно‑желтые полосы утратили свою былую четкость. Возраст, а может быть последствия Калифорнийского солнца. Ногар как‑то нервно поиграл хвостом. На спине, где отрастала белая шерсть, были заметны два шрама. Выражение его лица тоже изменилось. Белый мех под округлившимся подбородком стал длиннее и гуще. Морщинистые бороздки на его широком носу обозначились еще резче. И в довершение в одном ухе блестело золотое кольцо.

Эви впервые – даже не будучи специалистом в анатомии моро – поняла, что кошачьи лапы, пусть даже искусственно разработанные, плохо подходили для перстней и колец. Ногар уселся на слишком плотно набитое откидное кресло, явно не предназначенное для его размеров. Эви услышала, как, не выдержав веса, пружины испустили горестный скрип.