«Урсуле?» — кажется, Лорри рассмеялся.

И что я такого сказала?

«Нет такой энергии „урсуле“. Если переводить с древнего языка, это слово означает „не рожденный“ или, как сказали бы вы на Земле — „недоразвитый“».

А вот сейчас я Агрину совсем не поняла. Я своими глазами видела зеленое сияние. Сложно отвергать то, в чьем существовании успел убедиться. Живой пример — моя бабушка. И ключевое слово тут «живой». Если бы ей не помог Барго, то земная медицина была бы бессильна.

«Чувствую твое недоумение, ребенок. — Лорри снова засмеялся. Негромко и как-то необидно, хотя обращение „ребенок“ мне по-прежнему не нравилось. — Попробую объяснить. Вот, к примеру, вода — это мощная стихия и в то же время субстанция, без которой не сможет существовать ни что живое».

Любопытно, к чему он клонит?

«Что происходит с водой, если она заперта в одном сосуде?».

— Что-что? Ну, застаивается она, пахнет плохо, а если в ней есть органические примеси, а они почти всегда есть, то зеленеет, — буркнула я, все еще не понимая, при чем здесь вода.

«Или, говоря по-другому, она гниет, меняет структуру и мутирует. Нечто подобное происходит и с энергиями. Тао и таори — это вовсе не две разные энергии, как принято считать, а всего лишь две составляющие одного целого — энергетики планеты. Живительная тао — это проводник, то есть то самое течение, что не позволяет воде застаиваться. А урсуле — это мутировавшая составляющая, которая возникла тогда, когда не стало живительного проводника», — пояснил Лорри.

«Тао-дахак были ключами, позволяющими энергии Арии сливаться с энергией космоса, обновляться, существовать, жить! — дополнила Агрина. — Уничтожив проводники, таори заперли энергию в рамках одной планеты, не позволяя ей циркулировать так, как предопределено мирозданием».

— Тогда почему мутировала тао, а таори так и осталась неизменной? — тут же спросила я.

«Разве?» — хитро, вопросом на вопрос ответила Агрина.

Я насторожилась. Вообще-то, да. Потому что Барго рассказывал, потому что цвет энергии Лорса чистый и яркий. Но, судя по тому, с каким ехидством мать дахаков поинтересовалась, подвох был. И, самое обидное, что я совсем не понимала, в чем состоит этот подвох, а драконы продолжали издеваться. В топку все! Пусть сидят тут со своими мутировавшими энергиями. Я поднялась и гордо направилась к выходу из пещеры. Драконий хвост поднялся, преграждая мне путь, а маленькая тезка возмущенно зашипела.

— Надоели ваши загадки, правда, — сказала я, с упреком взглянул на Агрину. — Хотите развлекаться? На здоровье! Только без меня.

«Прости, ребенок. Мы думали, ты сразу поймешь, сложив наши ответы с тем, что произошло сегодня», — огорченно вздохнул Лорри, обдав меня теплым дыханием.

А что, собственно, сегодня произошло? Меня чуть не убили, предали, потом я встретила драконов и даже поучаствовала в бою…

«Не то-о-о-о…», — прошелестело в голове. Это подсказывали другие драконы.

У нас что, игра «угадайка»? Ну, вернулись мы. Встретили нас, покормили. Потом трупы рассматривали…

«А самое важное?» — хитро спросил Лорри.

Самое важное для дахаков?

— Фхша-а-а… — возмутилась полстопопая Варька, почти дотопав до моей ноги.

Ну, точно! Дурочка я! Вот же оно — самое важное, стоит и щурит глазки, пытаясь расправить крошечные крылышки. Жизнь — самое главное и ценное.

«Ты помогла появиться на свет новой самочке, позволив энергии свободно вращаться.