– Черт бы вас побрал! – Она развернулась и побежала прочь, увязая в песке.

– Нельзя все время убегать! – Спенс догнал ее раньше, чем она добралась до каменной гряды.

– Пустите меня! – Она яростно вырывалась из его крепких рук.

Но Спенс прижал ее к себе, согревая своим жаром трепещущее тело.

– Почему ты меня боишься?

– Не говорите глупостей!

Но Тори отводила взгляд, опасаясь, что его странные золотистые глаза прочтут правду в ее душе. Она была в ужасе: что он подумает о ней? А вдруг случится что-то ужасное? Она боролась, она пыталась освободиться, но уже слышала стук его сердца – так близко и ощущала жар его тела – везде.

– Пустите меня, высокомерный, нахальный…

Он прижался губами к ее рту, и Тори проглотила конец фразы. Глаза Спенса были закрыты, тени от длинных ресниц лежали на щеках. Тори растерялась: как дать ему понять, что она не желает быть его собственностью? Вот пожалуйста: кончик его языка, погладив нижнюю губу, пробрался внутрь… Тори лелеяла свой гнев и негодование, не желая замечать других ощущений, которые поднимались из глубин ее естества. Она сжала зубы, не пуская его язык – авангард агрессивной вражеской армии – внутрь. Но ладони Кинкейда скользнули по ее спине, легли на полушария ягодиц, и неожиданно он прижал ее к себе так плотно, что его возбужденная плоть впечаталась в ее живот. Тори задохнулась от неожиданности, защита ее ослабла, и вот уже язык Спенса исследует влажные глубины ее рта, заставляя ее стонать от неизведанного, но такого приятного чувства. Тори пыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Внутри нарастала страсть, примитивная и древняя, как мир, но от этого не менее мощная. Глаза Тори закрылись. Теперь она жила только своими новыми ощущениями: его сердце бьется совсем рядом так же бешено, как ее собственное, его дыхание на щеке, жар его тела… Как-то вдруг сразу забылись правила и законы, по которым она жила много лет. Образ Чарлза, тщательно хранимый в сердце, показался выцветшим рисунком из старой книги. Теплое, влажное желание пульсировало внизу живота, требуя удовлетворения, отметая все остальное как ненужное. Руки ее обвились вокруг шеи Кинкейда, и теперь уже она сама прижималась к нему. Не в силах выносить эту пытку, Спенс прошептал:

– Я хочу тебя, Тори. Хочу заняться с тобой любовью.

– Здесь?

– Это место создано для любви. – Его горячие поцелуи обжигали ей шею.

– Неужели люди делают нечто подобное в таких условиях?

– О да! – Она почувствовала, как он улыбается.

Спенс отступил назад, освобождая ее. И Тори показалось, что она лишилась чего-то жизненно необходимого. Источника тепла, который питал ее страсть… Она покачнулась.

– Иди ко мне. – Спенс протянул руку. – Позволь мне это было как в том сне. И сейчас, наверное, она опять грезит. Белый песок, бирюзовое море и рука, протянутая ей навстречу. А может, это судьба? Что-то внутри ее кричало, что она не должна, что слишком страдала раньше и что опять придется за все заплатить. Но Тори словно оглохла. Только шум моря и его дыхание. Она заглянула в его теплые золотистые глаза и вложила свою ладонь в его руку.

Глава 15

– Тори… – Он снова притянул жену к себе, прижался лицом к мягким, согретым солнцем волосам, вдыхая ее нежный и такой родной запах. Так было в его сне: они стояли, обнявшись, на этом самом пляже. Но теперь сон стал явью, и это было прекрасно!

Спенс чувствовал, как тело ее становится мягким и податливым, она прижималась к нему, как будто хотела слиться с ним навсегда. Ледяная принцесса тает. И пробуждается настоящая женщина – теплая и живая.