— Фомич, что-то произошло? Почему мы в спешном порядке смотались из города? Ты знаешь, все дороги перекрыты нарядами милиции с автоматами. Ты случайно не знаешь, с чем это связано?

— Знаю, — коротко ответил ему Лобов. — Потому-то я впервые в своей жизни понадеялся на своих товарищей, пожалел деньги.

— Я что-то не понял тебя, — сказал Батон. — Какие деньги, какие товарищи?

— Ничего, поймёшь скоро, — произнёс Лобов. — Сейчас у меня дома проходит обыск, что ищут, я ещё не знаю, но всё равно мне это неприятно.

— А кому бы это понравилось? — произнёс Батон. — Мне тоже бы не понравилось. А что они могут искать у тебя, шеф? Я не думаю, что ты хранишь оружие у себя дома.

— Где я храню оружие, знали лишь трое, кроме меня. Ты — один из них. Поэтому мне непонятно, что они могут искать у меня дома.

Они поели и стали смотреть телевизор, однако это им вскоре наскучило.

— Батон, ты помнишь Сухареву Татьяну? Сгоняй к ней в Челны, скажи, что я на заимке, если захочет, пусть приезжает.

Батон молча поднялся с дивана и, надев на себя свитер, направился во двор.

Батон вернулся около восьми часов вечера. Вслед за «Мерседесом» двигалась автомашина Сухаревой. Машины остановились около дома, на пороге которого в футболке и шортах стоял Лобов. Увидев выходящую из автомашины Сухареву, Лобов, улыбаясь, направился к ней навстречу. Он нежно поцеловал её и, обняв за плечи, повёл в дом.

— По-честному, я не думал, Татьяна, что ты бросишь всё и поедешь сюда ко мне, — сказал Лобов.

— Да я за тобой, Толя, как жена декабриста, готова даже поехать в Сибирь, а не то, что к тебе на заимку.

— Татьяна, давай не будем об этом. Я уже говорил тебе, что семья для меня — дело святое.

— Хорошо, хорошо, Толя, если не хочешь, я больше не буду касаться этой темы. Я и так счастлива, что хоть иногда могу видеться с тобой, разговаривать.

Татьяна быстро замариновала мясо и, пока Батон готовил на огне шашлыки, накрыла стол. Они сели за стол и стали ужинать. Батон, положив в тарелку мясо, зелень, молча вышел во двор. Он сел около костра и стал в одиночку поедать вкусное мясо молодого поросенка. Вскоре свет в доме погас, Батон поднялся с земли и, стараясь не шуметь, прошёл в сени, где обнаружил постеленную для него постель.

Утром Батон проснулся от лёгких женских шагов, которые доносились до него со стороны двора. Батон приоткрыл дверь рукой и увидел Татьяну, она что-то готовила во дворе. Приготовив завтрак, она подняла мужчин и пригласила их к столу.

Они молча позавтракали, и Татьяна стала собираться обратно в Челны. Она вышла из дома и направилась к Лобову, который сидел около костра. Увидев Татьяну, он поднялся с земли и крепко обнял её. Он поцеловал её в губы и, словно ища какой-то важный для себя ответ, заглянул в её большие зелёные глаза.

— До свидания, — сказал он, удерживая её ладонь своими пальцами.

— Наверное, прощай, — тихо ответила она.

Она медленно побрела к своей машине. Её плечи содрогались от плача. Лобов долго смотрел вслед удаляющейся машине. Неприятное предчувствие надвигающейся беды заставило его вернуться в дом. Он отодвинул шкаф в комнате и засунул руку между стеной и шкафом. Нащупав тайник, он положил в него пистолет и задвинул шкаф.

В дом влетел Батон и прямо с порога закричал Лобову:

— Шеф, в лесу менты, их много.

— Далеко? — спросил его Лобов.

— Метров пятьсот до них, — произнёс Батон. — Что будем делать?

— Быстро садись в машину и гони отсюда, — произнёс Лобов.